Чтение онлайн

«Известно, что такие киты не могут проходить большие расстояния подо льдом», – точно отметил Мори. Кит также не мог и обогнуть мыс Горн и затем подняться по Тихому океану до Берингова пролива. «Тропические области океана, – писал Мори, – для гренландского кита сравнимы с морем огня, миновать которое ему не под силу и куда он никогда не заплывает». Насколько мог судить Мори, поимка этого кита в районе Берингова пролива представляла собой «неопровержимое доказательство существования – хотя бы временного – открытого водного пути через арктическое море с одной стороны континента на другую».

Мори был едва ли не одержим открытым полярным морем, и эта одержимость казалась тесно связанной с его интересом к другому важному океаническому явлению, которое он долго изучал, а именно – к Гольфстриму. В то время Мори гораздо лучше других знал ширину течения, его скорость, силу и тепловые свойства. Говоря о Гольфстриме, этот мастер таблиц и диаграмм не чурался поэтических сравнений. «По океану течет река, – писал Мори в «Физической географии моря». – Она берет начало в Мексиканском заливе и впадает в арктическое море. Нет в мире другого столь волшебного потока. Он течет быстрее Миссисипи и Амазонки и переносит в тысячу раз больше вод. У берегов Каролины его воды темнеют глубокой синевой. Они так хорошо различимы, что их граница с обычной морской водой видна даже невооруженным глазом».

Сайлас Бент полагал, что его Куросио столь же сильно, как Гольфстрим Мори. «Они почти идентичны по объему, скорости течения и прочим измерениям», – замечал он в своей статье. Сравнимы были также их соленость, температура и влияние на климат. Бент предполагал, что Куросио даже более сильно, поскольку Тихий океан существенно больше Атлантического. Именно поэтому он полагал, что двинуться к полюсу стоит через Берингов пролив – прежде еще никто не пробовал такой угол атаки.

Теории Сайласа Бента и Мэтью Фонтейна Мори хотя и поддерживались наукой того времени, все же во многом основывались на мифах, легендах и верованиях. Различные вариации теории открытого полярного моря существовали еще в доисторические времена. Представление о безопасном, теплом месте в высшей точке земного шара – оазисе в пустыне льда, настоящей полярной утопии – словно бы укоренилось в глубине человеческого сознания.

Викинги рассказывали о земле на северном краю света, которую порой называли Ultima Thule, где океаны водопадом обрушивались в бездонную пропасть, питавшую все реки и источники мира. Греки полагали, что на севере находится Гиперборея – страна вечной весны, где никогда не заходит солнце. Считалось, что Гиперборею омывают воды могучей реки Океанос и окружают Рифейские горы, где обитают грифоны – диковинные наполовину львы, наполовину орлы. Представление о том, что на Северном полюсе живет святой Николай – он же Крис Крингл или Санта-Клаус, – появилось гораздо позже. Самое раннее свидетельство о полярном пристанище Санта-Клауса содержится в карикатурах Томаса Наста, опубликованных в 1866 году в журнале «Харперс уикли»: художник подписал серию рождественских рисунков «Санта-Клаусвиль, С. П.». И все же стоящая за шуткой Наста идея о теплом, уютном, благодатном, пригодном для жизни крае на вершине мира уходила корнями в глубокую древность и весь XIX век подпитывала американское увлечение Северным полюсом.

Целый ряд ученых на первых порах полагал, что на полюсах находятся громадные вихри или отдушины, из которых и распространяются огромные объемы термальной и электромагнитной энергии. Ньютон постулировал, что планета представляет собой сфероид, приплюснутый на полюсах, а если это действительно так, полярные земли и моря находились ближе к теплому ядру земли и могли характеризоваться умеренным климатом. Британский астроном XVIII века Эдмунд Галлей, прославившийся вычислением орбиты кометы, названной его именем, полагал, что Земля внутри полая, содержит в себе светящиеся газы и служит домом для множества животных и даже расы людей. Галлей считал, что земная кора на полюсах так тонка, что излучающиеся газы проникают сквозь нее в атмосферу – этим он объяснял эффект северного сияния.

Существование множества теорий о свободном ото льда полярном море объяснялось практическим желанием: прямой путь через полюс сулил огромные коммерческие выгоды. Веками британцы и голландцы с особенным рвением пытались разыскать северный проход в Азию, который позволил бы им успешнее конкурировать с испанцами и португальцами, практически монополизировавшими южные морские пути вокруг мыса Горн и мыса Доброй Надежды. В итоге в XVI и XVII веках поиски свободного ото льда северного прохода превратились в священный грааль мореходов. Наряду с другими ведущими исследователями Виллем Баренц и Генри Гудзон поверили в вариации теории открытого полярного моря, хотя в своих дальних странствиях никогда не находили исчерпывающих свидетельств его существования.

Одним из первых и наиболее упорных сторонников теории открытого полярного моря был английский юрист и натуралист XVIII века Дэйнс Баррингтон. Аргументы Баррингтона были в лучшем случае сомнительными – казалось, они основывались, по большей части, на восходящей к XVII веку небылице, рассказанной в одной амстердамской таверне, где голландский китобой утверждал, что однажды доплыл до Северного полюса и вернулся обратно по «открытому и свободному морю» при «прекрасной теплой погоде, какая стоит в Амстердаме летом». По мнению Баррингтона, это доказывало, что Арктика, по крайней мере, в определенное время года свободна ото льда и судоходна, в связи с чем он без устали просил правительство снарядить экспедицию на Северный полюс.

В течение следующих полутора веков идею Баррингтона подхватывало множество скитальцев, исследователей, ученых, псевдоученых и форменных чудаков. В 1820-х годах большой оригинал из Огайо по имени Джон Кливз Симмс-младший исколесил всю Америку, утверждая, что на Северном и Южном полюсах находятся огромные провалы в земле, которые соединяются с сетью подземных полостей, где, возможно, есть жизнь. Ученые подняли его на смех, однако его идея о «провалах на полюсах», изложенная в ставшей бестселлером книге «Теория Симмса о концентрических сферах», понравилась публике и в итоге в 1836 году помогла надавить на конгресс, чтобы добиться выделения 300 000 долларов на отважное плавание к Южному полюсу.

Спустя два года Эдгар Аллан По, очевидно пребывая под влиянием теорий Симмса о полой земле, опубликовал странную фантастическую «Повесть о приключениях Артура Гордона Пима из Нантакета». В произведении По главный герой плывет в неисследованные антарктические области и минует ледовый барьер, а затем оказывается в теплом полярном море, где находит остров, населенный исчезнувшей человеческой расой.

И все же в XIX веке внимание теоретиков открытого полярного моря и литераторов в основном было приковано к Арктике. Самым неутомимым сторонником теории был второй секретарь Британского адмиралтейства сэр Джон Барроу. В первой половине XIX столетия Барроу отправил множество экспедиций в омывающие Гренландию и Баффинову Землю моря, чтобы доказать существование открытого полярного моря или хотя бы отыскать свободный летом ото льда морской путь – Северо-Западный проход – вдоль северных берегов Канады в Тихий океан.

Самым крупным и знаменитым плаванием, поддержанным Барроу, стала экспедиция Франклина 1845 года. Капитан Джон Франклин отплыл из Англии на двух прекрасно оснащенных судах «Террор» и «Эребус». Сделав несколько остановок у берегов Гренландии, Франклин с командой – всего 129 человек – отправились в неизвестность. Больше о них не слышали. Хотя в конце 1840-х и начале 1850-х годов предпринималось несколько спасательных экспедиций, судьба Франклина оставалась загадкой и многие десятилетия будоражила умы мировой общественности. Одной из основных идей было предположение, что Франклин с командой до сих пор плавает по открытому полярному морю, не в силах найти выход.

В 1853 году отчаянный американский путешественник Илайша Кент Кейн снарядил экспедицию с двойной целью – спасти Франклина и найти открытое полярное море. На следующий год, поднимаясь вдоль северо-западного побережья Гренландии, участники экспедиции Кейна обнаружили, как им показалось, открытый океан. На самом деле перед ними была всего лишь небольшая сезонная полынья во льду, но Кейн не сомневался, что его команда совершила грандиозное открытие.

«В этом открытом море резвились тюлени и питались водоплавающие птицы, – впоследствии писал он. – Его размеренные волны разбивались о берег, подобно волшебным валам древнего океана. Одиночество, холодный и бескрайний простор и таинственное колыхание зеленых вод добавляли очарования пейзажу». Кейн утверждал, что при взгляде на открытое полярное море «все испытали сильнейший прилив чувств… Уверен, среди нас не было человека, который бы не пожелал войти в его сияющие и одинокие воды». На основании отчетов экспедиции Кейна были опубликованы новые карты, где на Северном полюсе недвусмысленно жирными буквами было написано: «Открытое море».