Чтение онлайн

В 1860 году другой американский путешественник доктор Айзек Израэль Хейс возглавил арктическую экспедицию к берегам острова Элсмир, где ему тоже показалось, что он видит открытое полярное море Кейна. «Море на Северном полюсе, – сообщал Хейс, – должно быть, лежит внутри ледового пояса, заключающего его в кольцо». Но когда Хейс вернулся в Соединенные Штаты, вспыхнула Гражданская война, поэтому его рассказами никто не заинтересовался.

Теория открытого полярного моря на время отошла на второй план, однако идея о полой земле с отверстиями в Арктике получила еще большее распространение после публикации в 1864 году фантастического романа Жюля Верна «Путешествие к центру Земли». Главный герой романа, немецкий профессор Отто Лиденброк, спускается в кратер спящего вулкана в Исландии и вскоре оказывается в теплом подземном море, берега которого населяют мастодонты и гигантские протолюди, напоминающие недостающее звено эволюции. В литературе полярное море переместилось под землю.

После Гражданской войны интерес американской общественности к этой теории быстро разгорелся снова. Чарльз Фрэнсис Холл едва ли не исступленно верил в существование открытого полярного моря, однако безнадежный провал его экспедиции заставил многих усомниться, стоит ли рисковать еще большим количеством жизней и кораблей в погоне за абстрактной химерой. Теории Сайласа Бента, однако, вдохнули в этот спор новую жизнь: может, открытое полярное море все-таки существовало. Может, просто путешественники вроде Холла выбирали неправильный маршрут и встречались со льдом в неудачном месте. Они не понимали, что мощные теплые течения могли избавить их от грязной работы.

Поэтому после появления теории Бента многовековой одержимости открытым полярным морем дали последний шанс. Гипотезам Бента недоставало лишь молодого путешественника, готового их подтвердить или опровергнуть.

Бент написал письмо президенту Американского географического общества в Нью-Йорке (цитируемое в «Путнемовском журнале») и изложил в нем свою точку зрения. По его мнению, Гольфстрим и Куросио были «единственными проходимыми путями», по которым корабли могут достичь открытого полярного моря и доплыть до Северного полюса. Будущему путешественнику просто необходимо было следовать вдоль одного из этих течений до самого льда, который окажется мягким и тонкм из-за постоянно пульсирующего тепла тропической морской реки. Этот талый портал приведет корабли прямо в открытое полярное море. Бент даже дал этому гипотетическому порталу интересное имя: он назвал его термометрическими вратами полюса.

«Путнемовский журнал» с восхищением заявил, что «великий ум наконец преуспел в решении полярной проблемы». Статья призывала молодых людей вроде Делонга доказать верность идей Бента. «Эта глубокая и прекрасная гипотеза пока не может похвастаться поддержкой авторитетных ученых и исследователей Арктики. Некоторое время ей, возможно, придется полагаться лишь на научные выкладки и весомость математических расчетов».

Однако, в конце концов, найдется храбрец, найдется арктический герой, который отважится отыскать «термометрические врата» и устремится к полярному Граалю. Награда была как никогда щедра, а ставки – высоки. «Кто возьмется утверждать, – заключала путнемовская статья, – что внутри арктического кольца не найдется следов человека – не найдется осколка нашей расы, принесенного туда мощными течениями, о которых мы уже наслышаны? Как знать, может, эти люди с радостью примут моряка, обнаружившего их, и среди них окажется избранник божий?»

В первую неделю июля 1876 года, когда отмечался столетний юбилей Америки, внимание страны было приковано к Филадельфии. Дело не только в том, что именно в Городе братской любви веком ранее подписали Декларацию независимости, но и в том, что там как раз проводилась Всемирная выставка, которая в ту знойную неделю привлекала в Филадельфию сотни тысяч посетителей со всего света. В выставке принимали участие 37 стран, которые представляли свои достижения на огромной площади в парке Фэйрмонт по другую сторону реки Скулкилл от центра Филадельфии. Это была первая Всемирная выставка, проходившая в США. К концу лета около 30 000 экспонатов, представленных в 250 павильонах и залах выставки, осмотрело почти 10 миллионов человек. Площадь выставки была столь обширна, что для перемещения между двумя наиболее популярными зданиями использовалась специально разработанная надземная рельсовая система – прообраз монорельса.

Зрители хотели посмотреть на диковинные изобретения и не были разочарованы. Среди множества новинок выставлялись печатная машинка «Ремингтон», сложный струнный аппарат, называемый вычислительной машиной, и любопытное приспособление, которое бородатый шотландец Александр Грэхем Белл называл «телефоном». (Белл читал монолог Гамлета в одном конце зала, а посетители на другом конце ясно слышали его голос из небольшого динамика. «Боже, эта штука разговаривает!» – воскликнул один именитый гость, император Бразилии Педру II.)

Все лето выставка была у всех на устах. Джеймс Гордон Беннетт лично посетил ее несколько раз и распорядился, чтобы его лучшие репортеры не покидали Филадельфии и сообщали о визитах видных людей со всего мира – лордов и монархов, писателей и художников, ученых и железнодорожных магнатов. В «Геральд» каждый день печатались статьи о Всемирной выставке, более того, Беннетт устроил так, чтобы тысячи экземпляров газеты печатались на огромном станке прямо на территории выставки. По павильонам бродили молодые предприниматели вроде Джорджа Вестингауза и Джорджа Истмена, искавшие новые идеи, которые можно было совместить с другими идеями. Там был и двадцатидевятилетний Томас Эдисон, демонстрировавший странное маленькое устройство – созданную им электрическую ручку. Другой блестящий американский изобретатель Мозес Фармер привлекал зрителей своей электрической динамо-машиной, с помощью которой он питал несколько искусственных огней – так называемых дуговых ламп, – ярко сверкавших в темноте.

Были на выставке и другие диковины. В японском павильоне всем желающим показывали невероятно быстро растущую лиану кудзу, о которой в западном мире еще не слышали. Кроме того, посетители могли посмотреть скульптуры Родена, послушать самый большой в мире орган и полюбоваться на гигантский факел статуи Свободы работы Фредерика Огюста Бартольди (остальная часть статуи была еще в процессе создания во Франции). Именно там, на Всемирной выставке, американской публике представили новую приправу – кетчуп «Хайнц», шипучий напиток из коры дерева сассафрас, продававшийся под маркой «Корневое пиво Хайрс», и удивительный тропический фрукт, который подавали в фольге и с вилкой и назвали бананом.

Однако самым популярным аттракционом выставки стал машинный зал – сводчатый, похожий на теплицу ангар, занимавший 14 акров, что в три раза больше площади собора Святого Петра в Ватикане. Этот зал был храмом всевозможных машин, в нем гудели, жужжали и ревели бесчисленные насосы, турбины, генераторы, станки, пилы и новые хитроумные инструменты. По обеим сторонам проходов стояли изобретения – в основном американские, в массе своей прорывные. Там был, к примеру, аммиачный компрессор Лайна – Вольфа, служивший для изготовления льда. Там был и двигатель Брайтона, представлявший собой практический прототип двигателя внутреннего сгорания. Там были и трехтонные маятниковые часы, произведенные Сетом Томасом, 26 других часов, расставленных по залу. Там были новые локомотивные тормоза, новые лифты и усовершенствованные ротационные аппараты.

Но самым удивительным в машинном зале был огромный двигатель, питавший все остальное. Большой центральный двигатель, который порой называли всемирным паровым двигателем, был самым крупным двигателем в мире и весил более 650 тонн. Его сконструировал блестящий американский инженер Джордж Корлисс. Посредством сети подземных шахт общей протяженностью около мили он питал паровой энергией более тысячи меньших машин, выставленных в зале.

В день открытия ярмарки в мае президент Улисс Грант в присутствии более 150 000 человек потянул за рычаг и запустил эту громадину. Ожив, огромный двигатель заурчал, и, казалось, что это урчание исходит из самого нутра механизма. Корреспондент журнала «Сайнтифик Американ» назвал это урчание «тихим мурлыканьем… своего рода механической музыкой». В сравнении с необъятной машиной, президент казался карликом. Высотой с пятиэтажный дом двигатель был установлен на платформе в центре просторного зала и напоминал живую скульптуру с двигающимися руками, дрожащими рычагами и зубчатыми шестеренками. Один только его маховик, вращающийся с постоянной скоростью 36 оборотов в минуту, весил 56 тонн.