Чтение онлайн

–  Я сейчас! Сейчас, товарищ старшина!
– Засуетилась у печки-«буржуйки» Маша Морозова, наливая в кружки крутой кипяток из чайника.
– Уже несу!

Она положила на две кружки «хлебные пайки» крупными кусками сахара, схватила их в обе ладони и понесла в «командирский уголок».

–  Вот, товарищ лейтенант, товарищ старшина!
– Проговорила она, как-то странно съежившись.
– Чай готов!..

Лейтенант уже была готова взять свою кружку, но Морозова-старшая незаметно придержала ее за руку и посмотрела на Машу:

–  Чего мнешься, красноармеец?
– Спросила она.
– Что, горячо в ладони?

Маша только очень быстро закивала головой в ответ, а на ее глазах проступили две слезинки.

–  А чего ж ты, дуреха, горячие кружки с кипятком в руки хватаешь?

–  Так чай же…

–  Ча-ай!
– Усмехнулась старшина и взяла свою кружку за ручку.
– Учишь вас, учишь… А вы какими были, такими и остались!..

Она строго посмотрела на дочь:

–  Запомни раз и навсегда, красноармеец! Снайпер, так же как и скрипач, всегда и везде должен беречь свои пальцы! И думать головой, а не тем местом, на котором штаны держаться!.. Снайпер - это штучный боец, который «и один в поле воин»! А поэтому, во всей армии только снайперу не отдают приказы - снайперу ставят задачу! А приказ к действию он отдает себе сам! Стрелять или не стрелять, хватать голыми руками горячие кружки или поберечь их для боя! Ясно?!!

–  Так точно, товарищ старшина!
– Маша встала по стойке «Смирно!»

–  Тогда свободна! Раз ясно… И сапоги надень! Нечего здесь по вагону босиком шлепать - не в бане!

Девушка вернулась к своим подругам, а Сизова удивленно посмотрела на старшину:

–  Круто вы, Зоя Павловна, с дочкой-то!

–  Не круто, Мила - нормально!
– Морозова-старшая посмотрела прямо в глаза лейтенанта.
– Дочки-матери в тылу остались!.. А здесь есть командир и его подчиненные!.. Привыкнет думать, может и живой останется…

А у печки, тем временем, продолжался разговор.

И Леся и Ольга уже успели «выпустить пар», и теперь, похрустывая сухариками, и запивая их крепким чаем они сидели рядом.

На нижних нарах еще видны были шевеления и слышны приглушенные голоса. А Леся, допив свой чай, откинулась назад, прислонившись спиной к стене, и стала с хрустом жевать морковку…

–  Оль? А ты в Москве, в зоопарке была? Говорят, в Москве он огромный.

–  Была.
– Флегматично ответила Ольга.

–  А в «Третьяковке»?

–  Тоже была.

–  А в Мавзолее?
– Не унималась Леся.

–  Была! Ты, что, мне всю Москву будешь перечислять?

Леся с хрустом откусила кусок морковки, никак не реагируя на слова Ольги:

–  Везет.
– Проговорила одесситка мечтательно.
– Везде была…

–  И тебе повезет, Лесь!
– Проговорила Ольга и улыбнулась.
– Вот война закончится и вернемся мы все вместе в Москву. Я вам, девчонки, все покажу! С Ленинских гор знаешь, какой вид? Весь город как на ладони! Покатаемся на пароходе по Москве-реке…

–  А потом все ко мне в Одессу!
– Вскочила Леся.
– Такого города нигде больше нет! Одно название улиц чего стоит! Французский бульвар, Малая Арнаутская, Дерибасовская, Итальянская… А Привоз? Вы знаете, что такое Привоз? У-у? Это вообще отдельная песня! В море покупаемся… С батей моим на рыбалку поедем… А потом к Капе рванем. Кап? Спишь, что ли?

Не услышав ответа, откусывает кусок морковки, и невозмутимо продолжила:

–  А дальше к Заринке. Дынями и виноградом обжираться! Там дыни огромные, вот такие!
– Леся развела руки в стороны.
– Сладкие - жуть! Я, правда, сама не ела, но люди рассказывали… И виноград, «Дамский пальчик»… Вот этого у нас на привозе навалом. Сама видела…

Затем она уселась наконец-то, и проговорила, обратившись к москвичке:

–  А ты где училась-то до войны, подруга?
– Спросила Ольга.
– А то мы только и знаем про тебя, что студентка…

–  Училась… В МГУ… На «филфаке»… Папа хотел, чтобы я стала филологом… - Ольга задумчиво посмотрела в огонь печки-«буржуйки».
– Специалистом русской словесности…

–  Здорово!
– Проговорила Леся, и тут же хмыкнула.
– Только вот стрелять в фашистов надо не их стишками, а пулями! Вот так-то, подруга!.. …А в «командирском закутке» уже переговаривались шепотом лейтенант Сизова и старшина Морозова:

–  Во дает, «профессорская дочка»!
– Проговорила тихо Мила.
– Как думаете, Зоя Павловна, пригодятся нам ее литературные познания?

–  Посмотрим, как там оно будет… - Проговорила старшина в ответ… …А у печки, тем временем продолжался неспешный разговор девчонок…

–  А ты спортсменкой, значит, была, Леся… - Проговорила Ольга как-то неопределенно, и было непонятно, одобряет ли она Ольгу или осуждает.
– Физруком, значит, хотела быть? В школе?

–  Ага!
– Подтвердила Леся.
– Я детишек люблю! Всех!

Ольга улыбнулась:

–  А еще что?

–  А еще мороженое, пломбир в стаканчике! И пирожные сладкие!

–  И я пирожные люблю!
– Вскинулась Ольга.
– Особенно эклеры с заварным кремом! И в Одессе я никогда не была! Там у вас, наверное, красиво? Море!..

–  А я в Москве!
– Ответила Леся, и как-то резко погрустнела.
– Только мечтала… На Кремль посмотреть, на Красную площадь… А Одесса… Разрушили ее всю, наверное… Уж целый год под румынами!.. А какой город был! Какие пляжи, какое море!..

Ольга поднялась, обошла вокруг печки-«буржуйки», присела за спиной Леси на корточки, и обняла подругу:

–  Не грусти, балаболка… Вот победим фашистов, вернемся домой, тогда и в гости поедем! Ты ко мне в Москву, а я к тебе в Одессу… Договорились, Лесь?

–  Конечно!.. Дожить бы… …И в этот момент, где-то там впереди всего эшелона стал заполошно гудеть паровоз.

Сцепки вагонов с лязгом ударились друг о друга…

Послышался визгливый скрежет железа по железу… …Все повскакивали со своих мест и бросились к двери, чтобы посмотреть, что же там такое случилось, и тут же повалились с ног на деревянный пол выгона - машинист поезда начал экстренное торможение…

–  Случилось что, командир?
– Морозова-старшая уже стояла рядом с лейтенантом Сизовой, сжимая в руке свою винтовку.

–  Не знаю, Зоя Павловна… Остановились чего-то…

Дальше ей договорить не дали…

Пулеметные очереди перекрестили весь эшелон, а еще через несколько секунд с небольшим недолетом, а некоторые и с точным попаданием в вагоны, стали рваться мины, выпушенные из нескольких минометов сразу…

Тишина была разорвана в клочья…

Одна из мин угодила прямо в крышу вагона и к какофонии боя добавились стоны раненных и умиравших…