Целевая колода
Шрифт:
«Ты бросил пить?» — Хет смотрит скептически.
«На самом деле, нет», — Мосби расплывается в улыбке. «Я ходил на индивидуальную терапию. Я пил из-за какой-то очень серьёзной проблемы. Ни одна программа двенадцати шагов не помогла бы».
Мне это кажется логичным. Может, мне стоит поговорить с кем-нибудь о своих снах.
Что я скажу? Эй, чувак. Я застрелил нескольких женщин, которые живьём сдирали кожу с наших военнопленных. Армия посоветовала мне уйти.
К чёрту этот шум. Я ни с кем об этом не разговариваю.
Мосби осушает второй стакан.
«Операторы MACV-SOG погибли в Лаосе и Камбодже, — говорит Мосби. — Их семьям сказали, что они погибли во Вьетнаме. Мы понесли войну на врага. Вернувшись, мы не смогли об этом рассказать. Ни психиатру, ни священнику. Мы сражались за свою страну, а нас называли детоубийцами».
Войска вернулись с первой войны в Персидском заливе, и страна устроила им парад. Вернувшихся из Вьетнама ненавидели. Парни из MACV-SOG, такие как Мосби и Крокетт, бесследно исчезли.
Мосби гладит свой 1911. «Эй, Брид».
"Да."
«Расчёт ПКМ уничтожает ваш взвод. Вы бы стали стрелять в десятилетнего ребёнка, несущего их патроны?»
Я ничего не говорю.
«Я так и думал», — горько смеётся Мосби. «Добро пожаловать в поколение, которое помогает себе сам. Каждый — эксперт. Я сказал своему врачу, что не собираюсь бросать пить. Он ответил, что всё в порядке. Мы обсудили эту систему. Я оставляю свой след, и это мой предел».
«Чувак, — говорю я. — Если ты достаточно силён, чтобы убить врага и заново научиться ходить, ты достаточно силён, чтобы сделать что угодно».
«Чёрт возьми, — Мосби закрывает бутылку крышкой. — Я разобрался со своими проблемами. Воспользовался Законом о правах военнослужащих, чтобы получить диплом. Теперь работаю адвокатом в Министерстве по делам ветеранов».
Я снова смотрю в окно. Проезжают машины. По тротуару идёт парочка, держась за руки. Интересно, кто убил Батлера? Должно быть, это был профессионал, такой же, как я, Крокетт или Мосби. С любой стороны. Вопрос в том, с какой и почему.
Мосби достаёт бумажник. Внутри фотография привлекательной женщины. Он показывает её нам. Ей сорок лет. Каштановые волосы, открытые черты лица.
«У меня слабость к Холли», — смеётся Мосби. «Это Холли 2».
Я улыбаюсь. «Она милая».
«Я примирился с Холли Один», — говорит старик.
«Мы близки, но всё уже не будет как прежде. Мы посылаем друг другу открытки на Рождество».
«Пути назад нет», — говорю я.
«Нет. Я не испорчу всё с Холли-Два», — Мосби поворачивается от меня к Хету. «Она переедет в следующем месяце. Этому месту нужна женская забота».
Из зала раздаются крики. Мы все, как один, резко поворачиваем головы к двери.
В воздухе витает неприятный запах дыма.
Срабатывает пожарная сигнализация.
OceanofPDF.com
11
OceanofPDF.com
КАНГ
Квартира Мосби
Раздается вой пожарной сигнализации.
Так громко, что не слышно собственных мыслей. Мосби хватает пистолет со стола и бросается к двери. Я хватаю его за руку. «Ты же знаешь, что это такое, да?»
Мосби поворачивается ко мне: «Нам нужно оценить».
«Позволь мне пойти первой», — говорю я. «Прикрой меня».
Я подхожу к двери. Она уже горячая на ощупь. Из щели внизу вьются струйки дыма. Я снимаю цепочку и распахиваю дверь.
Коридор и лестница охвачены огнём. Молодая пара застыла в дверях квартиры №6. Женщина кричит. Резкий запах летучего горючего.
«Лестница горит». Я захлопываю дверь. «Нам нужно бежать к пожарной лестнице».
«Металлическая лестница. Через пожарный выход».
Я врываюсь в спальню Мосби, нахожу туалет. Хватаю столько полотенец, сколько могу, и замачиваю их в воде из-под крана. Должно быть, полдюжины. Бросаю по два каждому.
Мосби и Хет, накиньте остальное мне на голову и плечи.
«Он нас ещё на ступеньках перестреляет, — говорю я. — Я отвлечу его огонь на себя.
Мосби, следи за ним. Когда он выстрелит, заметь вспышку от выстрела и схвати его.
Нет времени на раздумья. Я распахиваю дверь. В лицо мне ударяет жар. Пламя пожирает обои, подпитываемое катализатором и старым клеем, пропитавшим стены. Я накрываюсь мокрым полотенцем и бросаюсь влево. Мельком вижу, как мужчина из квартиры номер шесть падает с лестницы, словно живой факел. Женщину нигде не видно.
Противопожарная дверь стальная. У неё одна из тех длинных металлических ручек, которые открываются локтями. Я протискиваюсь, и в лицо мне ударяет поток холодного воздуха.
Крики.
Пожарная лестница представляет собой ряды железных прутьев с зазором менее дюйма между ними. Жильцы второго этажа спасаются бегством. Я оглядываюсь через плечо.
Мосби уже здесь, Хет сразу за ним. Мы отбрасываем мокрые полотенца.
Вдалеке слышу вой сирен. Я сбегаю вниз по лестнице. Достигаю второго этажа, хватаюсь за металлические перила, взбираюсь на петлю. Иду дальше. Спускаясь по пожарной лестнице, я обвожу взглядом улицу, переулки, машины.
Я ищу любые признаки присутствия стрелка. Я ожидаю попадания пули в любую секунду.
Ничего.
Последний поворот, и я выхожу на тротуар переулка. Темно, тенисто, безлюдно. Припаркованные машины и мусорные баки. В шести метрах от меня на улице собралась толпа. Поглотила жильцов со второго этажа. Люди смотрят на горящее здание, показывают на верхние этажи.
Ревущее пламя охватывает деревянное строение. Балки трещат, словно выстрелы… Крыша рушится.
Позади меня – крик. Размытое движение, глухой стук тела об асфальт. Хет отбросило в сторону, как тряпичную куклу. Её голова ударилась о металлический борт мусорного контейнера.
Мосби резко разворачивается и поднимает пистолет.
В ярком свете уличного фонаря — фигура в тёмном костюме. Крупные азиатские черты лица, волнистые чёрные волосы. Рост не выше пяти футов десяти дюймов, но мускулистый. Сложен как танк. Он хватает запястье руки Мосби, держащей пистолет. Основанием свободной руки ударяет Мосби по носу. Голова ветерана подпрыгивает, как цветок на стебле.
Азиат выхватывает у Мосби пистолет 1911-го и направляет его на него. Прежде чем Мосби успевает отреагировать, убийца дважды стреляет ему в грудь.