Чтение онлайн

Мы находим спальню Спирса, и я достаю пару рубашек из его шкафа. Снимаю свою, завязываю вокруг пореза на груди. Пожимаю плечами, надев одну из его рубашек.

Возвращение к машине занимает двадцать минут. Я веду нас через кусты и холмы.

Нельзя рисковать: нас ждёт Эпплйард. Хуже того, Канг мог вернуться.

Мы добираемся до зарослей и ждем еще полчаса, наблюдая за машиной.

Ничего.

Я сажусь в машину, завожу мотор и машу Хету рукой.

«Мы зашли в тупик», — говорю я ей.

«Что теперь?»

Я поворачиваюсь на сиденье и вывожу машину из зарослей.

«Мы перегруппируемся».

OceanofPDF.com

15

OceanofPDF.com

ОБРАТНЫЙ ФЛАГ

Сан-Кристос

Когда я окончил парашютную школу, в каждом взводе прошла секретная церемония. Окна казармы были закрыты и затемнены. Большую часть ночи мы терпели обычные издевательства. Мы знали, что ждём своей очереди, пока другие казармы удостаивались почестей.

Пришла наша очередь, и мы стояли по стойке смирно у изножья своих коек, одетые только в нижнее белье. Я был напуган и взволнован одновременно.

Когда подошла наша очередь, в казарму вошла дюжина «Чёрных Шляп» – инструкторов воздушно-десантной подготовки. Один из них нес коробку. Они медленно прошли вдоль одного ряда солдат, затем вдоль другого. Они останавливались у каждого. Старший сержант вынул из коробки золотой значок парашютиста и прикрепил его к обнажённой груди выпускника.

«Теперь ты в воздухе».

«Да, сержант десантных войск».

Первые двое «Чёрных Шляп» подошли к следующему. Остальные выстроились в шеренгу. Остановились у первого, которого прижали к земле. Затем кулаками ударили его по значку в грудь.

Я переносила боль с радостью.

Спустя годы, когда эта практика стала достоянием общественности, поднялся неприятный шум. Могу лишь сказать, что те, кто это пережил, — настоящие братья.

«ТЫ НИЧЕГО НЕ ЧУВСТВУЕШЬ?» — шепчет Хет.

«Я все чувствую», — говорю я ей.

Я сижу на кровати с голым торсом. Хет сняла сапоги, забралась на кровать и села на меня верхом. Держа в руке хирургическую иглу и нить, она зашивает разрез, пересекающий мою грудь. Я чувствую укол иглы. Рывок, когда она стягивает края открытой раны.

Хет смотрит мне в глаза и дрожит.

Я беру её за запястье. «Сосредоточься».

Не говоря больше ни слова, она приступает к выполнению задачи.

Мы покинули дом Спирс и вернулись в Сан-Кристос.

Хет купил медикаменты в аптеке, сменную одежду — в местном магазине Target.

Мотель комфортный. Хорошее место для подведения итогов.

Номер чистый и прохладный, обставленный так же, как миллион других номеров мотелей по всей Америке. Две односпальные кровати, стол, потрёпанная мебель. В ванной и над комодом горит свет. Приглушённые двадцатипятиваттные лампочки. Торшер у окна горит ярче.

Закончив, Хет снова садится мне на бедра.

Осматривает свою работу. Изучает шрамы на моём теле. Входное отверстие от АК-47 в правом боку. «Что здесь произошло?» — спрашивает она.

«Плохому парню повезло».

Хет наклоняется вперёд, проводит пальцем по гладкой, твёрдой коже. Протягивает руку назад и нащупывает выходное отверстие.

Мне тоже повезло.

Голос Хета приглушен: «Мне никогда не причиняли боли».

«Видишь? Нам всем повезло».

Хет наклоняется в сторону. Разглядывает чёрно-белую татуировку американского флага на моём правом плече.

«Почему все наоборот?» — спрашивает она.

На флаге вытатуировано поле звезд, обращенное вперед, а полосы — к моей спине.

«Знаменосец возглавляет атаку. Если его подстрелят, другой подхватит флаг, прежде чем он упадёт. Флаг развевается на ветру, и если посмотреть на него справа, то именно это вы и увидите».

Со слезами на глазах Хет гладит меня по плечу. Она наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Боже, как я её хочу. Чувствую, как моё тело откликается.

Я положил руку ей на грудь. Останови её.

«Хет, это плохая идея».

«Брид, я знаю, что делаю».

«Когда все это закончится».

Хет откидывается назад, вытирает слёзы. «Хорошо».

Она встаёт с кровати, зашнуровывает ботинки и идёт к двери.

"Куда ты идешь?"

«В багажнике есть бурбон. Это то, что мы можем сделать вместе».

Хет закрывает за собой дверь.

«Чёрт возьми», — доносится снаружи голос Хета.

Что теперь?

Я вылезаю из кровати, натягиваю ботинки и подхожу к окну. Раздвигаю штору и выглядываю. Хет тянется к водительскому кабине «Тауруса». Открывает багажник.

Ходит вокруг машины и роется в кузове.

Когда Хет выпрямляется, в её руках оказывается монтировка. Она идёт по улице. Я поворачиваю голову и мельком вижу нескольких мужчин, выходящих из-за угла.

Я надеваю чистую рубашку и иду за ней.

Хет кричит: «Эй, придурок, верни мне мое дерьмо».

В переулке темно. Три хулигана. Один в джинсах и белой майке без рукавов. Другой в рваных джинсах.

Куртка. Блондин в мулете несёт в одной руке холщовый рюкзак Хет. Они повернулись к ней лицом. Хет несёт монтировку за спиной.

«Иди на хер, пизда. Что у тебя ещё есть?»

Парень в белой футболке подходит к Хет. Одним движением она наклоняется и с грохотом бьет его монтировкой по колену. Он с воем падает на тротуар. Хет выпрямляется и бьёт его ногой в лицо. Раздается звук, что-то среднее между треском и хрустом.

Заняв одну руку добычей, кефаль шагает вперед.

Хет разворачивается и бьет его монтировкой с размаху. Раздается глухой стук, когда она ударяет его по голове. Маллет сминается, как пустой костюм.

Я выхожу на всеобщее обозрение. Парень в джинсовой куртке выглядит неуверенным. Разворачивается и убегает.

Хет стоит и смотрит на мулет сверху вниз. Он стоит на коленях. Кровь льётся с его головы, пропитывая рубашку. Словно готовясь к броску в лунку, Хет обеими руками заносит монтировку.

Боже мой, она ему голову оторвет.

С ревом мотора позади нас останавливается машина. Её фары заливают переулок белым светом. Мы с Хетом оборачиваемся.

«Кажется, ты получил своё барахло обратно», — водитель высовывается из окна. «Может, нам пора уезжать».