Чтение онлайн

«Красотка!» – иронично подумала Ольга, посмотрев в зеркало утром.

Веки опухли от слез, руки и шею покрывали синяки, оставленные то ли страстью, то ли обидой Островского. А ведь градусник уже с утра показывал больше двадцати градусов!

Она сполоснула лицо холодной водой, заварила чай, чтобы сделать примочки на глаза, и начала критически осматривать свой гардероб в поисках одежды, которая смогла бы скрыть темные пятна. Скрыть шею сможет только платок, потому что ничего под горло в ее арсенале не было, не любила Ольга подобные фасоны. Тонкая светлая кофточка с длинным рукавом полетела на диван, следом за ней – тонкий шарф-косынка и джинсовые шорты. На ногах тоже были синяки, но не такие заметные и на внутренней стороне бедра, так что, может, никто и не обратит внимания.

Телефонный звонок раздался, когда Ольга лежала с ватными дисками, пропитанными крепким чаем, на глазах. Нащупав мобильник, она ответила, не посмотрев на экран:

– Да!

– Я внизу, – сказал Олег.

– Так сейчас же девять, а не десять, – удивилась Ольга.

– Кофе угостишь? Разговор есть.

– Заходи, – вздохнула она в ответ.

Один вчера уже зашел на разговор – ничего хорошего не вышло. Но с Олегом рядом она хоть может думать о чем-то, кроме секса. Пока он поднимался, Ольга успела поставить чайник и быстро натянуть подготовленную одежду.

– Замерзнуть боишься? – спросил он, устроившись на той же табуретке, где вчера сидел Островский.

Ольга проигнорировала вопрос, а Олег тем временем продолжил:

– Что-то писака молчит, точно передумал приезжать. Хотя это и к лучшему…

– Он приехал, – сказала Ольга и, не желая продолжать тему, спросила: – О чем поговорить-то хотел?

Олег пару минут с интересом ее рассматривал, а потом ловким движением потянул вниз платок, обнажая следы на шее. Ольга схватила его за руку и почти прошипела:

– Убери…

– Это он тебя так разукрасил? – спросил Олег, вернув руку на стол, и саркастично добавил: – А где цветы, кольцо и выражение лица счастливой женщины? Что? – вроде бы удивился, увидев, что Ольга уже готова выплеснуть кофе прямо ему на голову.

– Ты пришел поерничать? – повысила она голос.

– Ой, только не кричи, – поморщился Олег, но опять не удержался от язвительности: – Он увлекается садомазо?

– Пошел вон!

Ольга сама поморщилась от ощущения дежавю. Кажется, эта фраза становится ее фишкой. Наташа бы сказала, удрученно покачав головой: «Вот дура! Кто ж мужиками в наше время разбрасывается…»

– Да расслабься ты, – спокойно отреагировал Олег и, сделав из чашки глоток, добавил: – Я уезжаю. Сразу после того, как закончим с этим фильмом.

– Окей, – пожала Ольга плечами, не понимая, почему он это ей говорит. – Очередные съемки?

– Нет, – покачал он головой и улыбнулся. – Пора расширяться. Здесь останется Толик за главного, ему уже давно пора из помощников в кого-то более высокого чина переквалифицироваться, а я поеду покорять Москву своим талантом. Так что через пару месяцев будем прощаться, если только…

– Что? – спросила Ольга, когда он замолчал.

– Поехали со мной. Хорошими сценаристами не разбрасываются.

– Но… – запнулась она. – Сценарии я могу писать хоть в Африке и приезжать только непосредственно на съемки.

– Не хочешь так далеко от Островского уезжать? – опять не выдержал Олег.

– Хватит. О нем. Говорить, – четко чеканя каждое слово, ответила Ольга.

– Оля, Оля… – грустный тон и покачивание головой. – Неужели ты сама не видишь, что вы просто душите друг друга своими… болезненными, – подобрал он нужное слово, – чувствами? И сколько ты так выдержишь, пока снова не сломаешься?

– Олег, отвали, а? – как-то уж очень печально отозвалась она.

– Ладно, – согласился он. – Но насчет Москвы ты подумай. Время еще есть. Поехали, – сказал, поднимаясь. – Без меня-то не начнут, но опаздывать не комильфо.

Ольга кивнула и, поставив чашки в раковину, вышла следом за Олегом в коридор. Они больше не сказали ни слова, пока выходили из квартиры, спускались вниз и садились в машину. Олег включил кондиционер и спросил:

– Нормально?

– Да, спасибо.

С удовольствием бы Ольга поехала на площадку в купальнике, но приходится довольствоваться тем, что есть. Странный вид: шорты, кофточка и платок на шее. Но вид рук и шеи вызвал бы еще больше недоуменных взглядов.

– Олег, – повернулась к нему Ольга, когда они уже почти подъехали, – он знает.

– Ты ему сказала? – спросил, даже не выясняя, кто и что знает.

– Сам догадался, ведь сложить дважды два не так трудно. Послушай, пожалуйста, – она положила ладонь на его руку и попросила: – Он хоть и выглядит хладнокровным и сдержанным, но может выкинуть что угодно. Сейчас он зол на всех: на тебя, на меня, на себя.

– Давай я больше не буду слушать, какие тараканы в голове у твоего Островского, а ты просто скажешь, что от меня хочешь, – не отрывая взгляда от дороги, прервал ее Олег.

– Никак не провоцируй его.

– Без проблем, – усмешка получилась довольно злорадной. – Если вы, конечно, не станете трахаться на съемочной площадке.

Ольга опешила, такого ответа она не ожидала и не понимала, какого черта Олег так себя ведет. Мысль о том, что он просто ревнует, ни на секунду даже не посетила ее голову. Он обещал остаться другом, он и пытался им быть, но она не знала, как нелегко это давалось.

– Олег, в чем дело?

Он резко крутанул руль вправо, останавливаясь на обочине, и наконец повернулся к ней:

– Оля, что ты хочешь? Чтобы я твоего любовничка не трогал? Да нахрен он мне сдался? Чтобы делал вид, что между нами все осталось по-прежнему? Я пытался. Но извини, на вашей свадьбе говорить громкие тосты и выплясывать ламбаду я не намерен. А теперь давай включаться в рабочий процесс и не думать о личном, договорились?

Она довела его до точки кипения, слушала и не понимала.

– Не стоило нам трахаться… – только и выдавила из себя.

– Трахаться? – с усмешкой переспросил Олег. – Нет, трахалась ты вчера со своим писателем, судя по следам на твоем теле. А с тобой мы занимались любовью, ну или сексом, но точно не трахались. Не думал, что ты когда-то наденешь розовые очки, но сейчас их пора снять. Я не собираюсь бить ему рожу, если ты об этом. Мы же не пещерные люди все-таки, но лучше бы ему держаться подальше и не лезть в ту работу, которая моя. Правильно? Я же не учу его писать.