Чтение онлайн

Сергей Дмитриевич нервно дрогнул губами.

– Я же предупреждал, Глеб Павлович, такой гадюшник под боком! Наши на этих обкуренных лабухов насмотрятся, а потом...

Глеб посмотрел ему в глаза, и Сергей Дмитриевич осекся.

Глеб перегнулся через стол, нажал кнопку селектора.

– Любовь Викторовна, добрый день. У нас деньги есть?
– спросил он добродушно-игривым тоном.

Из динамика раздался хохоток полной жизнерадостной женщины.

– Денег нет и не будет!
– выдала она дежурный ответ.
– Добрый день, Глеб Павлович.

– И тем не менее через полчаса выплатите Эдельману двести долларов на представительские расходы, - распорядился Глеб.

– Глеб Павлович, он свой фонд давно выскреб до донышка!
– взмолилась бухгалтер.

– Потому что работает лучше всех. У него сейчас идет важный контракт, так что изыщите возможность, Любовь Викторовна.

Глеб оторвал палец от кнопки, им же, острым и твердым, нацелился на переносье Сергея Дмитриевича.

– Когда этот засранец выскочит за дозой, пустишь за ним "хвост". Засечешь контакт. Барыгу сегодня же сдать ментам.

Сергей Дмитриевич с готовностью кивнул.

– Сделаем. А с Шуриком Эдельманом что делать? Может, по почкам? Для профилактики.

Глеб сузил глаза.

– По голове, - отчетливо прошептал он.
– Чтобы вылетело все, что он за два года здесь узнал.

Прочитав немой вопрос в глазах Сергея Дмитриевича, Глеб отрицательно повел головой.

– Сделай из него растение - и хватит. Три дня на исполнение. Вопрос закрыт.

Не попрощавшись, Глеб вышел в коридор.

Табличек на дверях не было за ненадобностью. Свои и так знали, где кто сидит. А чужих сюда не пускали.

Глеб коротко постучал и распахнул дверь в кабинет аналитиков.

Альберт Семенович оторвал взгляд от пасьянса из карточек, разложенных на столе. Молча, кивком, поприветствовал.

Был он человеком в летах, невзрачным и нелюдимым. Но светлее головы, чем у него, Глеб еще не встречал. Мозг Альберта Семеновича легко справлялся с объемом работы, непосильным для коллективного разума оперативно-аналитического управления КГБ. И главное, работал куда качественнее. Свои его прозвали Альбертом Вторым, в память об Альберте Первом - Эйнштейне. И хотя буйной седой шевелюры не имел и атомных бомб не разрабатывал, Альберт Семенович кличку принял как должное.

– Где народ?
– Глеб указал на три пустующих кресла.

– В "поле". Услал, мозги проветрить, - ответил Альберт Семенович.
– В "Горбачев-фонде" какая-то конференция, пусть покрутятся, не помешает.

– Не слишком им много свободы даете?

– Только делу польза. Эта субстанция быстро прокисает, если ученый варится в собственном соку.
– Он постучал по высокому морщинистому лбу.

Глеб сел в свободное кресло, расслабившись, вытянул ноги. Отчетливо произнес всего одно слово:

– Матоянц.

По отечному лицу Альберта Семеновича пробежала тень.

– Никаких подвижек, - после паузы ответил он.

– Может быть, проворонили?
– спросил Глеб.

– Пока справляемся.
– Альберт Семенович приложил палец к одной из карточек, лежавших перед ним.
– Наши даже засекли передачу "Кондпетролем" акций компании, аффилированной в структуру Матоянца. Но это - "шум". Отдали за старые долги в пакете с другими, более ценными. О реальной атаке на наследство Матоянца пока нет даже речи.
– Он замялся. Поднял глаза старого сенбернара на Глеба.
– Извините, Глеб Павлович, я не совсем в курсе, насколько мы включены в его проект "Водолей"?

– На все сто. То есть - по уши, - поморщившись, ответил Глеб.

– Ага.

Морщины на лбу у Альберта Семеновича пришли в движение. Подумав, он еще раз заключил:

– Ага.

– И это все?

– Подробнее я распишу в докладной. Но общий вывод: сейчас выходить из проекта - преждевременно. Несмотря на любые издержки, надо оставаться в деле. Тот самый случай, когда лучше затеряться среди ждущих, чем оказаться первым среди бегущих.

Глеб разглядывал тупые носки бутсов.

– Сколько протянется такое положение?
– спросил он.

– Взрыва следует ждать со дня на день.
– Альберт Семенович откинулся в кресле.

Глеб поднял на него холодный взгляд.

– Поясните.

Альберт Семенович сделал недовольное лицо. Долгие речи давались ему с трудом и были малоприятны.

– Прежде всего отмечу, что я полностью не в курсе этого проекта "Водолей".
– Он прикоснулся пальцем к одной из карточек.
– Но в данном случае я на вас не в обиде, Глеб Павлович. Излишняя масса информации не устраняет неопределенность, а наоборот, лишь усугубляет ее. Это - аксиома. Для анализа достаточно три, пять, максимум - семь критериев, иначе захлебнешься в информации. Так, мне достаточно знать, что Матоянц разворачивал некий проект под условным названием "Водолей". Предполагаю, что его смерть неким образом связана именно с ним. Почему?

Он замолчал и уставился на Глеба.

– Да, почему?
– спросил Глеб, зная привычку Эйнштейна втягивать в разговор.

– Потому что другие "маркеры" его активности остались неизменными. Никаких пиков, никаких резких спадов. Вывод очевиден - корень в проекте. Не имея информации, все же рискну предположить, что работы подошли к критической отметке. Тут возможны два варианта: либо ликвидация куратора проекта не способна повлиять на его результат, либо наоборот - катастрофична для проекта. Весь вопрос, кем был Матоянц: Королевым или Чубайсом. Это условные термины, как вы догадываетесь.

– Тогда уточните.

– Королев создал космическую отрасль с нуля и ушел из жизни, когда баллистические ракеты уже приняли на вооружение, а запуск кораблей с человеком на борту был поставлен на поток. Его смерть для космонавтики явилась трагическим, но абсолютно не критическим событием. Произойди она раньше, это была бы катастрофа. С Чубайсом все наоборот. Он ничего не создавал, Днепрогэсов не строил и атомных станций к очередному съезду КПСС в строй не вводил. Он получил в управление то, что уже было создано до него. Впрочем, как многие ему подобные. Пусть твердят, что он гениальный менеджер, мне это до лампочки. Я твердо знаю, исчезни Чубайс сегодня, лампочки все равно будут гореть. Как горели до него. Это физика, а не менеджмент.

Глеб хмыкнул и кивнул.

– Мысль понятна. Теперь уточните, что вы называете "ликвидацией".

Альберт Семенович перевел дух.

– Я имею в виду "ликвидацию" в специальном смысле этого слова. Решение ликвидировать конкурента всегда продиктовано логикой. Патологических убийц в бизнесе и политике нет. Даже Сталин, пусть и трижды патологическая личность, в своих чистках и ликвидациях был логичен и последователен. Любую логическую систему можно легко раскрыть. Но смерть Матоянца в той форме, в которой она последовала... Вы понимаете, что я имею в виду? Она - абсолютно не прогнозируема. Вероятность - ноль и ноль десятых! И тем не менее она очевидный факт.
– Альберт Семенович поиграл карточкой, заштрихованной в черный цвет. Вздохнул.
– И с ним я ничего поделать не могу. Факт не встраивается в логику системы.