Чтение онлайн

Он бросил черную карточку поверх пасьянса из карточек, заполненных мелким почерком и непонятными значками.

– Такого быть не может, чтобы никто до нас не додумался, как выйти из этого интеллектуального тупика, - с усмешкой вставил Глеб.

Альберт Семенович ответил понимающей полуулыбкой.

– Безусловно, да. Не нам одним мозги даны, не одни мы ими кормимся. Например, существует теория Брумля. Согласно ей любое явление, чья вероятность была исчезающе мала, произойдя, порождает цепочку затухающих явлений одной с ним природы. Как бы это сказать... Происходит мощное вторжение в систему извне, совершенно чуждая системе сила использует ее как поле для самореализации. Некоторые считают, что жизнь на земле появилась именно таким образом.

– Чуждое системе явление, - с расстановкой повторил Глеб.
– Занятно.

– Еще одна трагедия в семье, так я понял?
– вскинув взгляд на Альберта Семеновича, спросил он.
– Подобная смерти самого Матоянца?

Тот вздохнул и кивнул.

– Только с небольшим уточнением, Глеб Павлович, - заметил он.
– Не подобная ей, а той же природы. Или из того же источника, если вам угодно.

– Вероятность?

– Чем дольше тянется патовое состояние, тем она больше, - помедлив, ответил Альберт Семенович.
– Сейчас - шестьдесят процентов, не меньше.

– Можно вычислить источник?

Альберт Семенович снова показал ему карточку, заштрихованную черным.

– Для таких случаев люди и выдумали Бога. А я не Господь, Глеб Павлович. И среди моих коллег в аналогичных структурах, насколько известно, такого не числится.

Глеб посмотрел на черную карточку, с трудом отвел глаза.

– И никакой связи с проектом "Водолей"?

Альберт Семенович пожал плечами.

– Я бы мог ответить, что любое явление в мире есть часть иного процесса. Зачастую, иного уровня и с полярным знаком. Поэтому результат либо превосходит ожидания, либо хоронит надежды. Как вышло с нашей перестройкой. "Ракомстройкой".
– Он выдавил кислую улыбочку.
– Исключать, что проект "Водолей" задел некие глубинные структуры или срезонировал с более высокими иерархиями, я не могу. Но это уже мистика. От слова "misty" - "туман". А в тумане я ничего разглядеть не могу. Поэтому и предлагаю подождать, пока вихрь событий не разорвет его в клочья.

– А как насчет принятия решения в условиях дефицита информации?
– с иронией спросил Глеб.

– А!
– отмахнулся Альберт Семенович.
– Оставьте это студентикам с курсов менеджмента. И американцам. Они, дети малые, еще не наигрались в войнушку с индейцами. А умные люди ждут. Ждут годами и десятилетиями. Тихо работают на перспективу и предоставляют другим право видеть в тумане то, что левой задней захочется. Как китайцы. Строят себе Поднебесную и строят. Не перестройкой занимаются и реформы чудят, а с т р о я т Империю. Или евреи. По шейкелю с души уже три тысячелетия собирают на Великий Израиль. И ведь построят! Не так быстро, как мы Храм Христа Спасителя, но построят непременно. У нас вышел лубок, а у них - Храм.

Глеб встал, по диагонали пересек кабинет.

У стены стоял журнальный столик с шахматной доской. Фигуры были замусоленными и потертыми, как карты в старой колоде. Глеб машинально взял белого ферзя, погладил пальцем, потом поднес к носу. Одернул руку и поставил фигуру на место.

– Кто выигрывает?
– спросил он не оглядываясь.

– Пока Кольцов, - подал голос Альберт Семенович.
– Но если черт его дернет двинуть пешку на Н-5, через пять ходов получит мат. От того самого ферзя, которого вы держали в руках.

Глеб хмыкнул.

– А Жеренко додумается, как считаете?

– Он не думает, а в и д и т. Просто в и д и т ситуацию - и все. Причем, как я давно заметил, именно на пять шагов вперед.

Глеб развернулся и с интересом посмотрел на Альберта Семеновича.

– Да? А вы мне об этом не говорили.

Альберт Семенович пожал плечами:

– Он и сам-то не отдает себе отчета. Что вы хотите, молодой еще. Талант есть, ума не надо.
– Он шулерским махом смел карточки со стола, ловко перетасовал.
– Я вот так думаю. Вернее, знаю, что это движение является спусковым крючком для мыслительного процесса. Мое личное "ноу-хау". Открыто еще в годы университетской молодости. Но работает только для меня.

– Работайте, не стану мешать.
– Глеб направился к дверям. Остановился.
– Да, по ЛДПР дайте что-нибудь почитать. Только не полное собрание Вольфовича.

Окна в комнате заложили кирпичом, а ниши использовали под книжные шкафы. Альберт Семенович провел пальцем по корешкам папок, вытащил нужную. Обошел стол и вручил ее Глебу.

– Последние данные по региональной активности. Раскладка по основным контрагентам, - пояснил он.

Глеб взвесил на ладони папку.

Вблизи от Альберта Семеновича пахло тяжелым потом диабетика.

– Почему в отпуск не проситесь?
– спросил Глеб.
– Могу устроить любой курорт по выбору. В любой стране. Все за счет фирмы.

– Зачем? У меня голова в ненормированном режиме работает. Вечно что-нибудь тут прокручиваю.
– Альберт Семенович покрутил пальцем у виска. Я уж лучше в этой келье посижу. Если не возражаете, конечно.

Запах, источаемый подмышками Альберта Семеновича, стал просто нестерпимым. Глеб умело подавил брезгливую гримасу.

– Завидую я вам, Альберт Семенович. Вы трудоголик не по принуждению, а по природе своей.

– А вы разве нет?

– Это не работа, а борьба за существование, - ответил Глеб, подбросив папку на ладони.

– Значит, в каком-то смысле мы - родственные души.

Вывод был довольно парадоксален, у Альберта Семеновича такое часто случалось. Глеб решил, что обязательно обдумает его на досуге.

* * *

На третий этаж он поднялся по потайной лестнице, ведшей из "секретного коридорчика" прямо в его кабинет. Можно было торжественно войти на этаж по главной лестнице. Но для этого пришлось бы возвращаться в рабочий зал, а на челядь офисную, Глеб посчитал, он уже насмотрелся достаточно.

Третий этаж, отданный управляющему звену агентства, в прошлом был чердачным помещением с низенькими потолками и подслеповатыми окнами. Глеб приказал потолок снести, балки и стропила привести в пристойный вид, а промежутки выбелить. Получился уютный сельский домик в прованском стиле. Окна оставили, как были, только вставили стеклопакеты. Теперь свет проникал в помещение почти с уровня пола и красиво растекался по полированным доскам.

Глеб шлепнул папку на стол, снял куртку, повесил на спинку кресла.

– Ирочка, я на месте, - бросил он в селектор.

– Здравствуйте, Глеб Павлович, - бодро отозвался приятный голосок. Кофе?

– С удовольствием. И чего-нибудь укусить.

Глеб стянул через голову свитер, бросил его в кресло. Разгладил взбившиеся жесткие волосы. Азартно, как собака бок, стал шкрябать бородку. Морщился от удовольствия и тихо постанывал.

В открывшуюся дверь проскользнула секретарь, неся поднос с кофейником и бутербродами.

Глеб скользнул по девушке взглядом, улыбнулся.