Чтение онлайн

– Глеб, с тобой опасно, но чрезвычайно интересно работать.

– Примерно такой же комплимент мне сделал Яша-Гешефт.

Федотов отвалился на спинку стула, захрюкал громче, задрожал толстым животом.

– Дальше?
– спросил он, в момент становясь серьезным.

– За сутки я проведу деньги от воров к ментам и вложу в политику. Фигуранты интересуют?

– Только менты.

– Генерал Орликов.

Федотов прикинул что-то в уме.

– Ладно, не жалко. Месяц мы его еще потерпим.

– Решили снять?

– Типа того.

Распахнулась дверь, и в белый зал впорхнули тропические птицы. Стерильная тишина наполнилась жизнерадостным щебетом.

В зеркале за спиной Федотова отразилась стайка девушек, все как одна ломкие в коленях, вытянутые телом, с бесконечными ногами и едва обозначенными припухлостями грудей. Стайку, как кречет, опекал молодящийся мужчина в свободном костюме кремово-песчаного цвета.

Глеб потянул носом, всасывая смесь тропических ароматов, исходящих от вздрагивающих от возбуждения тел. Нарзанная волна возбуждения, пенясь, ползла от паха через живот в голову.

Лицо Федотова на несколько секунд застыло, потом потекло, нижняя губа, сделавшись влажной, еще больше вылезла вперед. Глаза подернулись поволокой и заметались, как у старого кота, увидевшего целый выводок мышек.

Пока они рассаживались вокруг столика, Федотов прощупал взглядом каждую из пяти девушек. Пожевал нижнюю губу. Задумался. Вновь принялся осматривать живой товар в яркой упаковке.

Глеб решил не мешать Федотову. В конце концов, все мы пытаемся сочетать приятное с полезным, необходимость с удовольствием. Что такого, если переговоры под легкую закуску человек совмещает с обедом в приятном обществе.

Федотов уже не таился, копался глазами в выставленных напоказ прелестях, как жена банкира на рождественской распродаже в секции нижнего белья.

Глеб попытался угадать, на ком в конце концов остановится взгляд старого кота. Посмотрел в зеркало. Девушки, что-то оживленно обсуждали, грациозно склоняясь над столом, прыскали в ладошки. Только одна, блондинка в платье цвета перезрелого авокадо, и г р а л а неведение. Она явно знала, зачем и почему в дальнем конце зала сидят двое представительного вида мужчин. Выглядела она если не старше, то взрослее своих подруг. В глазах и уголках губ отчетливо читалось то, что называют пудовым словом о п ы т.

Федотов глотнул морковного сока, промокнул губы салфеткой.

Словно это было сигналом, мужчинка, сопровождающий моделек, встал из-за стола походкой усталого гения кройки и шитья подошел к столику Федотова..

– Добрый день, Владимир Дмитриевич, - в меру подобострастно поздоровался он с Федотовым.

И чуть изменив тон:

– Глебушка, рад тебя видеть. Шикарно выглядишь.
– Сказано было с непередаваемым пафосом служителя самой продажной из муз - Моды. Чуть в нос и вялыми губами.

– Здравствуй, Роман.

Глеб руки не протянул, как, впрочем, и Федотов.

– Это и есть твои новенькие?
– спросил Федотов.

– Новее не бывает. Вчера только кастинг прошли. Желторотики. Мамины пирожки в животиках еще переваривают.

Федотов пожевал нижнюю губу.

– Откуда?

– Провинция, естественно. Вологда, Оренбург, Липецк, Мурманск и Астрахань. Натур продукт, экологическая и прочая чистота гарантируются. Жанне семнадцать. Остальным пятнадцать. Только Ната Астраханская подкачала, ровно четырнадцать. Но - ровно. Сам паспорт проверял.
– Роман перевел дух и с халдейскими нотками в голосе поинтересовался:

– Что-нибудь выбрали, Владимир Дмитриевич?

Федотов помедлил с ответом, еще раз прошелся взглядом по телам девушек.

– Нату, - обронил он. Запил сказанное соком.

Роман уставился на Глеба.

– Я - пас.

– Не пообедаешь со мной?
– неожиданно предложил Федотов. Попутно он небрежным жестом отослал Романа.
– Ночью работа предстоит. Хочу расслабиться немножко.

Это можно было оценить как знак доверия. Если не знать, что Федотов относится к немногочисленной когорте неприкасаемых. Ему не только забавы с малолеткой сойдут с рук. В нынешнее потерявшее стыд время, когда смена сексуальной ориентации считается поводом для пресс-конференции, ему слова не скажут даже за тяжкую некрофилию. Хоть каждую ночь устраивай оргию в Мавзолее. Рот распахнут от удивления, но не выдавят ни звука. Как Кремль умеет зашивать рты суровой ниткой, все уже насмотрелись. Дураков нет. Да и кто нынче не без греха? Только вякни, вмиг утопят в собственном же дерьме.

– Увы, уже ангажирован.
– Глеб бросил взгляд на часы.

– На кого ты глаз положил?

– Я бы выбрал пару.

– Два-ноль, хочешь сказать?

– Нет. На полном серьезе. Рациональный подход, только и всего. Вон ту блонди в сине-зеленом и какую-нибудь малолетку в нагрузку. Блонди и уговорит, и утешит подружку, да, на мой взгляд, еще и вас чему-то новому научит.

– Я подумаю.

Глеб встал, оправил пиджак, взял со спинки плащ.

– Кстати, с чем едят фонд "Новая политика"?
– непринужденным тоном спросил он.

Федотов посмотрел на него снизу вверх долгим взглядом.

– Как бы они тебя не сожрали, - произнес он.
– Это "кладбище слонов" КПК. У нас с ними "водное перемирие"*. Слоны они боевые, разозлишь затопчут.

##* Особенность поведения животных в засуху, когда хищники и травоядные мирно сосуществуют у водопоя.

Глеб хохотнул. Наклонился, уперевшись ладонями в стол.

– Если я их забагрю в дело, что мне за это будет?
– горячим шепотом спросил он.

Федотов долго смотрел в его горящие жгучим огнем глаза.

– Такой услуги мы не забудем.

Глава пятнадцатая

Смотрины под бифштекс с кровью

Старые львы

Смотрины Глеба Лобова организовал Добрынин. В оперативных делах он ни черта не смыслил, всю жизнь занимался аппаратной работой. Сначала в ЦК ВЛКСМ, потом, набравшись опыта и заручившись рекомендациями, перешел в серое здание на Старой площади, а в девяносто первом, когда здание ЦК обложила демократическая толпа и пришел конец КПСС, трудоустроился в ЛДПР.

Добрынин даже не ощутил дискомфорта от переезда со Старой площади и никаких душевных колик от перемены в судьбе не почувствовал. Аппаратная жизнь течет, независимо от партийной вывески. Ремесло свое он знал досконально, а идеи и партийные лозунги никогда всерьез не воспринимал. Судя по лоснящейся физиономии, не бедствовал и особо на работе не перенапрягался.

Бюрократия во все времена живет по правилу "ты - мне, я - тебе", а посему неистребима. Счет взаимных услуг и исполненных и принятых обязательств негласен, но точен, как "черная бухгалтерия" в уважающей себя фирме.

Как аппаратчик старой школы, Добрынин отлично знал правила игры и никогда их не нарушал. Если уж люди масштаба Салина с Решетникова снизошли до просьбы, расшибись в лепешку, но постарайся быть полезным. Зачтется, не волнуйся. Т а к и е люди услуг не забывают, хотя и воспринимают их как должное.