Чтение онлайн

— Ляг, — приказал он. — Я позабочусь обо всем, чтобы тебя никто не обидел. Только не ходи к нему. Спи.

Он притянул мою голову к своему плечу.

— Хватит мне приказывать, — зевнула я. Под видом того, что устраиваюсь поудобней, я потерлась щекой о его грудь, утопая в ощущении теплого и сильного мужчины. Тепло просачивалось внутрь, к страху и холоду, что давно поселился глубоко внутри меня. — Ты мне не хозяин.

— Хозяин, хозяин, спи, — повторил он.

В мгновение ока я провалилась в сон.

На следующее утро мне не пришлось нарушать приказа Рема, отец меня вызвал сам, пригласив на совместный завтрак.

Когда я явилась в личную комнату императора, он уже был готов. Он был одет в темно-зеленый камзол, белую рубашку с пышным воротником, узкие черные туфли, отец прыснул на себя духами, выправил рукава рубашки, привычным движением положил в карман золотые часы с двойной цепочкой и брелоками. Я видела, что он чувствует себя чистым, душистым, здоровым и физически веселым. Он, со мной под руку, вошел, слегка пружиня на каждой ноге, в столовую, где нас уже ждал кофе и легкие закуски, рядом с кофеем, письма и бумаги для отца. Мы начали завтрак. Император прочел письма. Одно явно было очень неприятное — он нахмурился. Окончив письма, отец придвинул к себе бумаги, быстро перелистовал два дела, большим карандашом сделал несколько отметок и, отодвинув дела, взялся за кофе; за кофеем он развернул еще сырой новостной листок и стал читать его. Лицо его было довольное, видимо, новости в Креландии радовали. Окончив газету, вторую чашку кофе и калач с маслом, он встал, стряхнул крошки калача с камзола, прошелся по столовой, заложив руки за спину, снова сел и, расправив широкую грудь, радостно улыбнулся мне — он готов был к беседе.

— Что новости в Креландии? — я поняла, что могу теперь начать разговор;

Отец довольно посмотрел на меня, я знаю правила игры, сначала об общем:

— Открыли новую Даррейскую террасу, ах, это прекрасно, ведь это шедевр креландского барокко. Ты что-нибудь слышала о Самиэле Поппельдане?

— Конечно, слышала, гений архитектуры! — Я не имела ни малейшего понятия о мастере барокко, но я хотела понравиться отцу.

— Ну, вот видишь! — отец откинулся в своем кресле. — Вот какова наша Креландия! Другой такой не будет! Тебе обязательно надо посмотреть. — Я так же воодушевленно улыбнулась.

— А что в регионах, в политическом смысле? — спросила я, — раньше отец обожал эти вопросы и часам был готов обсуждать это со мной, приходя в отличное расположение духа, — что в Ардоре? — этот вопрос я задала для Рема;

— Ну что ж, народ Креландии счастлив и бодр духом, а в Ардоре…, ну в Ардоре есть недовольные… Ну, да, Мира, я признаю, что какому-нибудь человеку или определенной группе людей приходится тяжело, — император тихонько засопел, — это объясняется жесткой политической необходимостью. Политике на высоком уровне чужда сентиментальность. И мы должны это принять как должное…

— Конечно…

— Понимаешь, Ардору предоставляется шанс стать достойным Креландии. Но они должны долго и тяжело работать, чтобы достичь нашего уровня осознания своего долга и общей идеи, — продолжал отец. — На высоту прежде всего поднимается общее креландское национальное достоинство. Разумеется, пока не обходится без перегибов, но так всегда бывает вначале, пока они еще очень примитивны. Ты только посмотри, какой стала наша Креландия! Это ведь нечто особенное, грандиозное! Мы превратились в полноценную, счастливую нацию!

Отец помолчал, давая мне осознать его великие слова;

— Но мы окружены врагами, дочь моя. Мы в великой опасности. Нам нужна армия, нам нужны маги. Народ без большой и боеспособной армии — это ничто, абсолютное ничто. Для этого нам нужен твой раб. Он — это залог успеха Креландии. Обладая этой мощью нам не придется больше воевать, понимаешь? Креландцам — нашим сыновьям, братьям и отцам не надо будет умирать, потому что никто не осмелится на нас напасть!

Внезапно мне стало стыдно, я абсолютно забылась, утопая в своей любви. Что же делать, я так запуталась. Ведь есть моя страна, она нуждалась в магическом таланте Рема, а есть я, маленькая, эгоистичная принцесса…

— В этом я мало разбираюсь, — сказала я.

Отец искоса посмотрел на меня.

— А ты должны разбираться! — сказал он и поднялся. — Именно потому, что ты потенциально будущая королева. — Он прихлопнул комара и тщательно его растер. — Креландии нужно это существо! И нас начнут бояться. А страх — это все, поверь мне! Только запугав людей, можно от них чего-нибудь добиться.

— А если на нас кто-нибудь посмеет напасть, — он мрачно усмехнулся, — удачи им, обладая магом с такой разрушительной силой, нам ничего не будет страшно! А если мы увидим в мире несправедливость, увидим, что другая страна нападает на своего беззащитного соседа, мы станем великими защитниками — нам придется обрушить тяжкий кулак креландской благородной мощи на тех, кто строит свое маленькое счастьице на большом несчастье других! Быть злым ко злому — тоже доброта.

— Знаешь Мира, — грустно сказал император, — я так люблю Креландию, я готов отдать ей все, всего себя, последнюю рубашку, — он отчаянно подергал пышный воротник своей рубашки, — Я воевал за свою страну три ужасных года и я жалею лишь о том, что могу отдать всего одну жизнь за мою страну!

— Прекрасно сказано, — отозвалась я, — абсолютно согласна, я тоже готова пожертвовать всем…

Одинокая слеза скатилась с моей щеки, он мой, он моя жизнь, я не готова, не хочу пожертвовать им… — «Его мне надо… сейчас, сию минуту мне его надо постоянно, он МОЙ…»— я сидела, глядя на отца, не улыбаясь.

Император поднял голову и пристально посмотрел на меня, я съежилась, нет не надо, не говори больше…

— Мира, церемония скоро, через три недели, наши маги почти готовы, — сказал он мягко, пристально посмотрев мне в глаза, — почти все готово, — повторил он, — для нас очень важен этот раб, для нас, всех Креландцев, понимаешь?

Я горестно кивнула, конечно я понимала…

— Важно, очень важно, чтобы на церемонии ты сама, понимаешь, сама отказалась от раба. Иначе успеха не будет. Ты должна будешь прочитать слова отречения. — Его слова упали на меня как тяжелая могильная плита. Я сама должна отказаться от своего счастья, от своей любви.

— Доченька, мне доложили, что ты сдружилась с рабом, молодец, это правильно, я обещаю, что я позволю вам дружить когда он станет моим, поверь мне, — он ласково положил свою теплую ладонь на мою, — мне нужен довольный, счастливый раб, а не озлобленное существо в цепях. Тогда он будет защищать нашу Креландию и Ардор добровольно!

— Ну, а как лично твои дела? — спросил отец изменившимся тоном. — Присматриваешь себе будущего мужа?

Он легко засмеялся, увидев, что я покрылась ярко-вишневым цветом.

— Ну, а что ты думаешь про Блистательного герцога Эжери Кранбского? Помнится, он тебе очень нравился. Неплохая партия.

Я отрицательно покачала головой, умоляюще смотря на отца — нет только не он!

— Ну а если например герцог Томеррен Манмон — наместник Ардора? Блестящая партия. Будешь королевой Ардора! Принесешь им мир и справедливость! Через две недели он прибывает в Миронию для большого праздника единения наций. Там же я хочу и явить своего нового раба — пусть все правители посмотрят и навсегда забудут планировать войну против нас! Это будет праздник великого мира всех наций!