Чтение онлайн

Он прикусывает меня за верхнюю губу и жестко припечатывает:

— Течешь, как сука. Чего еще можно ждать от шлюхи.

Боль. Обида. Ненависть. Страх. Похоть. Все чувства сплелись, образуя тугой комок смятения.

Если бы ты, Шмидт, знал правду, ты бы называл меня другими словами.

Ты бы сказал: «Любимая», а я бы ответила: «Гори в Аду».

Мерзко. Как же мерзко. Мне нравится всё, что он делает. Лучше бы бил, не щадя, драл до смерти. Опускал плеть на спину, разрезая кожу до мяса. До костей. Впивался в плоть зубами, вырывал слёзы и мольбы о пощаде.

Потому что сейчас мне, как никогда, хочется, чтобы Шмидт не останавливался.

Ненавижу! Ненавижу ублюдка! Каждое прикосновение — жало. Ядовитое и стремительно расползающееся по телу. Чертов мерзавец прекрасно знает, на какие точки следует надавить, чтобы я закричала от страсти.

Тщетно сцепляю зубы, чтобы удержать себя от позорных стонов. Упрямо молчу, совершенно некстати вспоминая слова Джины: «Ненависть гораздо безопаснее его любви».

Не хочу даже представлять. Потому что ненависть Шмидта слишком калечащая. Вряд ли его любовь несёт прикус исцеления.

Тяжелая ладонь ложится на грудь. Холодные пальцы стискивают затвердевший сосок и тут же сменяются горячими губами. Я чувствую силу поджарого тела, но есть кое-что ещё…нечто другое, куда более сильное и идущее изнутри. Оно влечет и держит меня крепче любых цепей.

Он привлекает меня к себе так близко, что не оставляет места даже для вдоха. Требовательно приподнимает за подбородок и впивается в мои губы настойчивым поцелуем. Быстро избавляется от платья.

Охрипшим от возбуждения голосом шепчет:

— Скажи, чего ты хочешь? Хочешь, чтобы я трахнул тебя, как последнюю шлюху?

Его горящий взгляд выворачивает мою душу наизнанку. Руки скользят по лицу, волосам и ключицам. Заставляют растворяться в ласковых прикосновениях с острым привкусом боли.

— Нет. Я не хочу тебя, — тихо выдавливаю.

Прогибаюсь в спине и царапаю его спину. Дыхание обжигает. Дико сохнет во рту.

Невыносимо порочные пальцы и язык лишь подогревают огонь, опаляющий тело. Вырывают хриплые стоны. Мучают. Терзают. Беспощадно испытывают меня на прочность.

— Лжешь, — жестко обрубает, — сейчас посмотрим, чего стоит твоё вранье.

В голосе сквозит сталь. Я вздрагиваю, услышав, как он расстегивает джинсы. Звякнула пряжка ремня. Шмидт резко переворачивает меня на живот и отбрасывает одежду в сторону. Затыкает мой рот, заглушая тихую мольбу, и быстро связывает ладони, заводя их за спину.

Я не вижу, что он делает. Пытаюсь повернуться, но он фиксирует мою голову и хватает за шею. Горячий член прижимается сзади, вызывая ледяную дрожь на пояснице. Я умудряюсь зубами впиться в грубую ладонь и тут же получаю хлесткий удар по ягодицам.

— Мне достать пистолет? Под дулом пушки ты более сговорчивая, — агрессивно шипит. С силой сжимает мой подбородок, да так, что скулы сводит от боли.

Я послушно замираю, мысленно проклиная нас обоих. Ты пожалеешь, Шмидт. Ты очень пожалеешь.

Одним резким толчком он входит. Заполняет меня до упора, отчего на мгновение я слепну.

Искры в глазах. Дрожь в коленях. Болезненное удовлетворение на грани фола.

Контроль летит к черту, погружая в самое пекло. Бесстыдное. Порочное.

Никакой нежности. Только максимально резкие движения, окутывающие беспросветным туманом. Не вырваться. Не сбежать. Не спастись.

Остается лишь терпеть бесконечные удары тока. Сгорать. Подчиняться его воле и в то же время ненавидеть.

Тщетно обещать — отомщу. Найду, чем тебя уничтожить.

За Амелию, которую ты готов сравнять с дерьмом. И за себя. За поруганную гордость.

Шмидт продолжает пытку. Таранит меня и языком, и членом, раз за разом повторяя невыносимую агонию. Я испытываю два чувства одновременно — дикий страх, и крышесносную эйфорию.

Слышу его вкрадчивый приказ:

— Назови меня по имени, — ускоряет темп и оставляет кровавые отметины на шее. Клеймит. Прикусывает нежную кожу до крови и хрипло рычит, сотрясаясь от удовольствия.

Я упрямо молчу и категорично качаю головой. Тогда он резко переворачивает меня на спину и вжимается максимально глубоко.

— Давай же. Назови, — стальной хваткой держит за горло. Надавливает и окидывает меня сумасшедшим взглядом, — мы не закончим, пока ты этого не сделаешь.

— Ро…Роналд, — тихо шепчу, борясь за каждый вдох. В глазах темнеет от недостатка кислорода.

— Нет, неправильно, — стискивает зубы. Зло щурится и еще крепче впивается пальцами в шею.

— Рон. Рон. Рон! — громко кричу, испугавшись того, что сейчас он попросту меня задушит.

Шмидт тут же убирает руки, наклоняется и больно прикусывает за нижнюю губу. Я чувствую, как его член пульсирует. Он уже на грани. Хватает за бедра и начинает с бешеной скоростью вколачиваться в моё тело. Проводит ладонью по моей плоти, окончательно срывая тормоза. Это равносильно взрыву бомбы. Тёмное томление достигает пика и накрывает диким оргазмом. Он принуждает и намеренно добивается того, чтобы я всё прочувствовала. Каждой клеточкой своего тела. Буквально подводит к пропасти и толкает в пустоту, разрушая рамки реального времени.

В последний момент Шмидт резко соскальзывает с меня и грубо тянет за собой. Заставляет упасть на колени, насильно открывает мой рот и кончает, размазывая сперму по губам.

Гребаный мерзавец.

Меня разрывает на части. Хочется провалиться сквозь землю, умереть и больше никогда не видеть его рядом с собой. Забыть насмешливую улыбку и взгляд, полный холодного превосходства.

Я сипло спрашиваю, мечтая вернуться домой и с головой погрузиться в хлорку:

— Ты получил, что хотел. Теперь ты оставишь меня в покое? — неосознанно пытаюсь прикрыться. Скрещиваю руки на груди и подтягиваю к себе колени.

— Умойся и проваливай. Завтра. В это же время.

Я задерживаю дыхание. Тревога пожирает изнутри.

— Что? — растерянно уточняю. — Зачем?

— У тебя еще остались силы на разговоры? Я с радостью займу твой рот более полезным делом, — в голосе звучит откровенная издевка.

Это отрезвляет сильнее кофе. Мгновенно рушит мои глупые надежды.

Я покорно встаю, с отвращением чувствуя соленый привкус на губах. Рефлекторно вытираю лицо, отчего в его глазах мгновенно появляется опасный огонек.