Чтение онлайн

Пришло время для откровенного разговора. Только она может дать ответы на мои вопросы.

По крайней мере, так я думала.

Я медленно иду по коридору, тщательно разглядывая потолок и стены. Мне начинает казаться, что весь дом напичкан камерами, от которых нельзя скрыться. ОН в любом случае следит. Остается надеяться на небольшую передышку. Мне нужно время, чтобы во всем разобраться. То, что говорил Рон, просто не может быть правдой.

У меня сложный характер, я вспыльчивая и временами агрессивная, но я — не чудовище, уничтожившее собственную сестру.

Подмечаю все детали — от количества фотографий в рамках до цвета обоев. Замираю, напряженно разглядывая дверь, за которой находится комната, принадлежащая Монике. Мама строго-настрого запретила туда входить и закрыла дверь на ключ. Все мои вопросы она игнорировала и тут же переводила тему.

Это еще сильнее сбивало с толку. Ясно же, что дело нечистое. Иначе не было бы столько тайн и секретов.

Решительно захожу на кухню, сажусь за стол и облокачиваюсь о спинку стула, прожигая маму глазами. Резко спрашиваю:

— Моника встречалась с кем-то?

Подмечаю, как быстро она меняется в лице. Добродушная улыбка сползает. Губы растягиваются в пренебрежительном и крайне недобром оскале:

— Почему ты спрашиваешь? — её тон холоден. Говорит отчужденно и сухо, словно мы обсуждаем нашего самого злейшего врага.

— Мне нужно знать. Возможно, это поможет освежить в памяти некоторые моменты.

Её руки начинают мелко подрагивать. Мама тянется к чашке и роняет её на пол. Мне очевидно, что она нервничает и негодует. Почему-то тема Моники и её жизни стала табу. Чем-то крайне запретным и не подлежащим обсуждению.

Я встаю с места и поднимаю осколки. Навожу порядок и после минутного молчания подхожу к маме.

— Почему мы не можем поговорить о ней? — взволнованно спрашиваю, совершенно сбитая с толку. — Она — твоя дочь. И моя сестра. Близняшка. Самый дорогой человек. Что странного в моих вопросах? Это нормально, что я хочу вспомнить, какой она была.

— Она была моей дочерью. Её больше нет, Амелия, смирись. Незачем бередить старые раны, — подходит к шкафу и достает таблетки, — лучше выпей. Ты вчера и так пропустила прием.

Рефлекторно тянусь к упаковке и тут же себя одергиваю. Хмурюсь, выражая негодование, и требовательно говорю:

— Ответь на мой вопрос.

Она окидывает меня усталым взглядом и качает головой:

— Это в прошлом, — задумчиво протягивает, — иногда мне кажется, что лучше бы ты и не вспоминала. Поверь — твоя сестра была далеко не ангелом.

— Ты постоянно говоришь о Монике, как о моей сестре, но ведь она была и твоей семьей. Я не отстану, пока ты не ответишь. В конце концов, я доверяю только тебе. Пожалуйста, расскажи мне что-нибудь о ней.

— Она встречалась с одним мужчиной, но эти отношения изначально были обречены на провал. Он подсадил твою сестру на наркотики и втянул в крайне плохую компанию. Моника стала красть вещи из дома, чтобы купить новую дозу. Она ни во что не ставила наш комфорт. Ей было плевать, что мы и так едва сводим концы с концами. Твоя сестра хотела развлекаться, и вот, к чему это привело.

— Как…как зовут этого мужчину?

— Шмидт. Сукин сын, испортивший ей жизнь — Роналд Шмидт.

Мама больно хватает меня за плечи и зло шипит:

— Амелия, я тебя умоляю. Если однажды ты с ним столкнешься — беги. Это плохой человек. Он играет с людьми, как с игрушками. Мы едва не потеряли крышу над головой из-за него.

Слишком поздно, мама. Он уже нашел меня.

Следит. Выжидает. Готовится к удару.

И я бы с радостью спасалась бегством, если бы в этом был хотя бы какой-то смысл. А так…я буду бродить в абсолютной темноте, как слепой котенок, не зная, кому доверять, а кого следует опасаться.

Горячий напиток приятно греет горло. Я сижу на кровати, облокотившись о холодную стену, и прожигаю взглядом телефон, лежащий рядом со мной. Меня постоянно трясет, и я не могу найти себе места. То вскакиваю и прохаживаюсь по комнате, то снова сажусь на постель, ожидая нового сообщения от него.

Прошла уже неделя, и никакого ответа. Я почти не выходила из дома, куталась в теплое одеяло и смотрела комедии, чтобы хоть как-то отвлечься. Это не помогало, как, впрочем, и таблетки.

Сегодня я проснулась совершенно разбитая и взвинченная. Хотелось лезть на стены и выть от болезненного скрежетания в сердце. Все слёзы давно выплаканы, любимая комната приелась настолько, что желание сменить обстановку с каждым днем лишь увеличивалось.

Хватит. Я должна перестать скрываться, потому что это бесполезно. Рон наглядно показал мне, как легко ему проникнуть в наш дом. Я отчаянно пытаюсь защититься, упуская самое главное — если он захочет, то придёт. Это может случиться через минуту или же через год. Мне нужно воспользоваться этим временем, чтобы выяснить правду. Наконец-то вспомнить, кто я такая.

Резко встаю с места и подхожу к шкафу. Встряхиваюсь, сбрасывая неприятную дрожь с ладоней, и выбираю самую закрытую одежду. Натягиваю джинсы и толстовку с широким капюшоном, чтобы остаться максимально незаметной. Возможно, мне повезёт, и сегодняшний день пройдет без происшествий.

Я и так собственными руками заточила себя в этом доме, как в тюрьме, и на все уговоры мамы выйти и прогуляться отвечала категорическим отказом. Она права — я никогда не приду в себя, если продолжу в том же духе.

Свежий, прохладный воздух приятно бодрит. Мне так непривычно находиться на улице, что я неосознанно перехожу на бег, желая как можно скорее добраться до парка и просто там погулять.

Сажусь на лавочку, с которой открывается потрясающий вид на небольшое озеро, и начинаю рассматривать проходящих мимо людей. Я блуждаю в ветвях воспоминаний, отчего-то чувствуя, что это место мне крайне дорого. Уютные беседки согревают сердце и приятно радуют глаз. Наверное, я проводила здесь много времени. Гуляли ли мы с сестрой или же я была с кем-то другим?