Цена власти
Шрифт:
— Ваше величество?.. Эдвальд?..
От грёз короля отвлёк шёпот супруги. Он встрепенулся и заметил, что молебен завершён, и никто не смеет оторвать коленей от каменного пола прежде него.
Эдвальд торопливо встал, и остальные последовали его примеру, почтительно опустив взгляд. Он колокольного гула начала болеть голова. Король предложил Агне вернуться в замок прямо сейчас, но ответ поставил его в ступор:
— Я рассчитывала, что мы останемся здесь до конца битвы, — удивлённо проговорила она. — Нашим воинам сейчас как никогда нужна поддержка, а кто как не мы с тобой, священные король и королева, сумеем обратить на них взор Владыки? Кто как не мы должны направить его гнев на врагов?
— Но если враги прорвутся в город и доберутся до Храма…
— Еретики и безбожники не проникнут сюда, а если и попытаются, Железная рука Владыки сокрушит их.
Она бросила взгляд на стоящего рядом Эрниваля и собравшихся позади братьев в сером.
— Агна, — Эдвальд взял в руку её тонкую ладонь и заговорил тише. — Моя вера крепка, но я не имею права подвергать опасности ни тебя, ни нашего первенца. Я пробуду здесь с тобой столько, сколько нужно, но если… — он нехотя выдавил эти слова: — … если ворота падут, нам следует укрыться в Чёрном замке.
— Стены Храма крепки настолько, насколько крепка вера их защитников, любовь моя, — мягко проговорила Агна. — Ты первый избранник Владыки, ты показал мне путь и позволил ступать по нему бок о бок с тобой. Но неужели теперь я слышу в твоих словах сомнение?..
— Источник веры бьёт из сердца, а моё сердце жаждет уберечь от беды вас, мою семью. Я прошёл немало битв и знаю, сколь беспощадными чудовищами могут быть люди. И порой перед этой животной яростью бессильны даже…
— Нет! — перебила его Агна, отдёрнув руку. — Не произноси этого. Я не смогу целовать губы, хулящие всемогущих богов.
Её взгляд сделался жёстким, а голос обратился в сталь:
— Источник веры действительно бьёт из сердца, любовь моя, — с прохладцей проговорила она. — Но в твоих словах нет веры, они исходят из разума и пропитаны сомнением. Пусть смертные в своём высокомерии полагают, будто по-настоящему властны над этим миром, однако мы знаем истину как никто другой: никакие стены и армии не уберегут от гнева богов, а одарённый их милостью выстоит против целого мира.
Каждое слово Агны пронизывала столь безукоризненная уверенность, что Эдвальд на мгновение ощутил себя ничтожной букашкой. Жалким червём, погрязшим в грязи собственного неверия. Больше всего на свете он желал искренне согласиться с женой, но тревога зудела в его душе сотней царапин.
— Ты священный король Энгаты, — продолжала Агна, — избранник Калантара и его Длань. Ни я и никто другой не в силах удержать тебя в этих стенах, и ты волен уповать на неприступные башни Чёрного замка. Однако… — голос девушки ожесточился, а взгляд будто пронзил душу насквозь, — ничто не заставит меня усомниться в собственной вере.
Сказав это, она одарила Эдвальда лёгким, как прикосновение ветра, поцелуем и еле слышно прошептала, приблизившись к самому уху:
— Я знала, что рано или поздно Владыка подвергнет меня испытанию. Но ни могла и подумать, что этим испытанием станешь ты.
У самой двери храма король на секунду обернулся в надежде увидеть супругу, глядящую ему вслед… Но увидел лишь её спину. Агна вновь стояла на коленях у алтаря, будто всё остальное на свете больше не имело значения.
Чудовищной силы удар тарана в очередной раз с грохотом обрушился на решётку ворот. Уже успел изрядно погнуться металл, отлететь несколько клёпок, но до пробития было ещё далеко, поэтому аккантийцы вновь схватились за бревно и принялись оттягивать его назад для следующего удара.
На крышу тарана и в солдат под стенами летели камни и стрелы, время от времени округу обдавало тошнотворной вонью, когда со стен выливали очередное ведро кипящего дерьма. Золотые львы уже успели приладить к стене пару лестниц и вступить в яростную схватку с защитниками стен. Солдаты Нагорья карабкались на помощь смуглокожим союзникам, а те воины крестьянского войска Равены, что были вооружены арбалетами, не давали королевским солдатам вольготно отстреливаться.
Дядюшка Вернер отправил в полёт очередную стрелу, нырнул под щит соседнего воина и принялся крутить рычаг, натягивая тетиву.
— В прошлый раз до столицы не дошёл, — прокряхтел он, — так хоть теперь…
— В прошлый раз ворота открыли изнутри, — отозвался Таринор, прикрываясь щитом. — А теперь тут чёртово пекло. Чем дольше мы торчим под стенами, тем меньше у нас людей. Если таранный отряд скоро не пробьёт ворота, то мы…
Аккантийцы приладили к стене очередную лестницу, как вдруг раздался рёв, и множество глаз обратилось к тарану. Защитникам, наконец, удалось задуманное: крышу охватило пламя, в небо повалил густой чёрный дым. Однако солдаты во главе с Грегорионом упрямо продолжали обрушивать бревно на решётку, удар за ударом.
— Вот дрянь, — покачал головой Вернер и, коротко прицелившись, выстрелил из арбалета. — У наших долго сидеть под обстрелом духа не хватит. Да и пока сюда добрались столько полегло… Эх, остаётся надеяться, что парни на лестницах справятся… Чёрт, это что, Равена?!
Таринор выглянул из-за щита, и действительно: к лестнице ринулась фигура с белым щитом, украшенным изображением чёрного ворона. За ней тут же понеслись несколько соратников. Оказавшись на стене первой, девушка встала в боевую стойку навстречу отряду королевских сил, который собирался ударить в спину сражающимся аккантийским солдатам.
Её сложно было воспринять за серьёзную угрозу, поэтому защитники стен понеслись прямо к ней, но тут же оказались сбиты мощным порывом ветра. Кого-то ударило о каменные зубцы, а кто-то полетел вниз, прямо в реку.
Тем временем под пылающей крышей тарана собралось марево тяжёлого густого дыма. Из него один за другим выбегали аккантийцы, задыхаясь от кашля и протирая глаза, пока, наконец, Грегорион Нокс не остался один. Последний из них что-то прокричал великану, но тот лишь отмахнулся с твёрдой уверенностью довести дело до конца.
Могучие руки схватились за железную рукоять и потащили бревно назад. Удар — решётка погнулась сильнее, упёрлась в створ ворот. Ещё удар — и она потеряла ещё несколько заклёпок. Тогда Грегорион схватился за полосы из чёрного железа и потянул на себя, упёршись сапогами в камни. Вздулись могучие мышцы, заскрипели глубоко проросшие в них волокна древесины, затрещала кора, заменившая кожу. Инквизитор дёрнул, и решётка едва поддалась. Потом снова — отскочившая заклёпка впилась в деревянную грудь.