Чтение онлайн

Вначале Лина рассказала ему о том, чего у нее в наличии просто нет и чего катастрофически не хватает. После этого было перечислено то, что есть, но в таком состоянии и из таких устаревших коллекций, что правильнее считать, будто этого нет вовсе. Третьей фазой было обычно перечисление тех вещей, которые у нее, конечно, были бы, если бы ее близкий постоянный друг по-настоящему хорошо к ней относился. Эта стадия требовала наиболее активного сопереживания и убеждения. Общение при этом обычно строилось по принципу: «Ты меня не любишь!» – «Да люблю я тебя!!!»

Слово «люблю» Кирилл часто слышал от себя, от Лины и от других зомби. Смысл этого слова он до конца не понимал, но знал, что применять его нужно только в отношении постоянной или временной подруги, своих родителей и детей, своего зомбиленда. А вот использовать его в отношении родителей жены было как-то неправильно. Кроме того, слово это было уместно в определенных ситуациях, например сразу после реализации инстинкта близости, даже если ты его реализовал случайно не со своей постоянной подругой. Значит, слово это было хорошее, впрочем, как и множество других хороших слов. Лично Кирилл, в частности, считал самым хорошим слово «тепло». В последние месяцы он почему-то все время чувствовал, что мерзнет, или, вернее сказать, не до конца согревается.

Однако отвлекаться от разговора Кириллу не стоило. В третьей стадии общения, предшествующего реализации инстинкта приобретения, нужно было очень вовремя вставлять в него то самое слово «люблю», а также слова «конечно» и «куплю». Кирилл эту стадию почему-то не очень любил и старался завершать ее побыстрее. В этот раз ему крайне повезло. Третья стадия только-только началась, как у Лины запищал зомбифон. Кирилл не смог сдержать облегченного вздоха. Девушка вздох заметила, но комментировать не стала, а потому почти сразу забыла. У нее висело целых два непрочитанных комментария в соцсети №3. Третья сеть считалась самой женской и романтичной. Если в первой сети обязан был регистрироваться каждый адекватный зомби, без этого ему просто не выдали бы идентификацию, то в остальных девяти сетях регистрация проводилась по желанию и интересам. Вторая, например, считалась самой серьезной и политизированной, а восьмая – слишком детской. Чем таким особенным отличались остальные сети, Кирилл в данный момент не помнил, но вот третья – это была сеть, в которой иметь аккаунт обязана была любая адекватная зомби-женщина и зомби-девушка старше десяти лет. Впрочем, добрая половина его знакомых зомби-мужчин там тоже были. Если ты следишь за модой, дизайном, косметикой, сериалами из зомби-панели и перипетиями отношений зомби-знаменитостей, то ты не мог пройти мимо регистрации в трёшке.

Лина между тем с упоением погрузилась в комментарии к своему вчерашнему комплекс-репортажу с выставки хищных орхидей в Коломенском. Как же хорошо, что Кириллу удалось вчера уклониться от этого мероприятия, под предлогом общения с зомби-друзьями, одному из которых необходимо было выбрать новую машину и утилизировать старую. Лина, конечно, знала, что такое общение, скорее всего, закончится в какой-нибудь забегаловке, но не отпустить не могла. Нельзя препятствовать реализации инстинкта общения во избежание конденсации вредной нервно-статики. Именно это записали на ее подкорку на тестах по социализации в школе. Кстати эти тесты единственные проходили у зомби-девочек и зомби-мальчиков отдельно. На них, помимо прочего, записывались программы сексуального общения и близости, объединять которые для разнополых зомби точно нельзя.

По салону зомбимобиля расползались не слишком приятные ароматы хищных орхидей. Комментариев к репортажу было очень много. Половину из них Лина отсмотрела и отвстречкомментила утром, едва проснувшись. Встречкомменты на вторую половину она диктовала в процессе раскрашивания своего милого личика перед поездкой. Обычно за двадцать четыре часа заканчиваются комментарии к любому материалу в сети, даже к самому будоражащему. И материал этот благополучно сливается куда-то в архивы соцсетей. Нет, конечно, можно залезть в эти архивы и пересмотреть материал, но никто этого никогда не делает. Да и зачем копаться в каком-то старье, которое не помнит даже тот, кто его создал? Собственно, и встречкомменты, сделанные после этого срока, уже никто не слушает и не встречкомментирует. Вот почему два комментария, полученные, так поздно после выкладки репортажа, очень впечатлили Лину, и она даже начала сама его пересматривать, просто чтобы вспомнить.

Уход постподруги в соцсеть дал Кириллу неоценимую возможность побыть наедине со своими мыслями. В последнее время эта возможность выпадала ему не так часто, как хотелось. Если быть до конца откровенным, то эта редкая возможность практически отсутствовала в жизни любого адекватного зомби. Время зомби жестко расписывали по дням, часам и минутам его собственные инстинкты. Абсолютно бесполезную порчу столь драгоценного ресурса, как время, в попытках о чем-то «поразмышлять» или за чем-то «понаблюдать» ни один зомби не просто не мог себе позволить, но и наклонности к этому не проявлял никогда.

Вообще-то Кирилл и сам до последних месяцев к подобному, кажется, не стремился. Инстинкты работы, приобретения, познания, чуть-чуть близости и очень сильно общения, и еще множество других эволюционно-полезных инстинктов саморазвившихся в личности зомби, надежно предохраняли его от вредной или хотя бы просто бесполезной мысленной активности. Однако спустя какое-то время после открытия Кириллом уникальности своей левой конечности, начали на него накатывать необъяснимые периоды внутреннего ступора. И тогда он ничем уже не занимался, а только думал и думал, и порой сам не мог сформулировать, о чем он думал и до чего додумался. Эти дурацкие приступы поначалу сильно тревожили его и заставляли сомневаться в собственной адекватности. Однако в конце концов он примирился с ними и стал считать их частью своей уникальности. Ну как левую руку, столь долго задержавшуюся на его плече.

Вот и сейчас, оставив Лину по уши увязшей в соцсети (написав наконец свои встречкомменты, она пустилась комментировать и оценивать утренние выкладки подруг и знакомых, а также всех попавшихся по пути зомби), Кирилл погрузился в несколько бессвязные размышления. Вначале он думал о том, зачем вообще было учиться управлять зомбимобилем, если в каждой современной машине есть функция автоводителя на случай потери рук. Между тем инструкция по вождению и уходу за машиной пишется на подкорку каждого взрослого зомби и наверняка сильно загружает память.

Затем он наблюдал за сумасшедшей весенней мухой, каким-то неведомым образом проникшей в салон, а может, и проспавшей в нем всю зиму и выведенной из комы настойчивыми лучами яркого солнца. Муха вела себя совершенно неадекватно. Она носилась вдоль лобового стекла, непрерывно билась в него, после на секунду садилась на руль или на оставшуюся руку Кирилла, а затем с разгона тыкалась в его нос или щеку. И снова она возвращалась к лобовому стеклу, оглашая салон машины веселым гудением. Муха как будто просила прихлопнуть ее, поскорее завершив столь бессмысленные упражнения.

Кирилл потянулся было уже наказать надоеду, в очередной раз выводившую кренделя прямо перед его носом. И вдруг, сам не зная почему, он не стал этого делать. Более того, он слегка опустил боковое стекло, давая мухе спасительную лазейку. Насекомое, однако, ничуть не впечатлилось его благородным поступком и продолжало стремиться к гибели с настойчивостью самоубийцы. Странное слово – «самоубийца». Оно выплыло откуда-то с самых глубин памяти, грубое, злое и слегка липкое. Несколько минут Кирилл даже думал, что он сам это слово придумал. Никто из его знакомых зомби явно его не употреблял в своей речи. Даже в теории Кирилл не представлял, что разумное существо может вопреки всем инстинктам лишить себя жизни. Но нет, слово было явно старое и тяжелое, наполненное каким-то пусть не хорошим, но глубоким и сильным содержанием. Где он мог его услышать? Возможно, в каком-нибудь старом тесте по социализации или по истории эволюции зомби. Собственно, напугало Кирилла не само слово, а то, что ему вдруг подумалось о возможности его применения к зомби. К любому зомби, даже к нему самому…

Хлопок по щеке был негромким и слегка влажным. Не отрываясь от проекции экрана зомбифона, Лина левой рукой пришлепнула муху, когда та на пару мгновений замерла на его щеке, видимо, тоже размышляя о собственной смерти. Скомканные останки насекомого зомби-девушка смахнула в сторону передней панели.

– Милый, тебе так тяжело без одной руки… – Голос Лины был натренировано сочувственным. – Хорошо, что завтра ее уже заменят.

Девушка, не выныривая из сети, подставила щеку, и Кир обреченно чмокнул ее. Впрочем, целовать нежно-бархатистую упругую кожу Лины было очень приятно. Он даже подумал бы, что у него включается инстинкт близости, но это был полный бред. Инстинкт близости не мог включиться внутри машины. Просто не мог и все.