Чтение онлайн

Чернобыльников просиял и едва не снеся чашки, метнулся убирать изоляцию.

— А что у вас? — спросил Дайичи, устраиваясь за столом.

— Как всегда: предполагалось, что чай и аналитика, — укоризненно сказала Фея Озера, — А получились поругачки и фон.

— Фона чуть-чуть, — отмахнулся Рэйден, — А этой скороварке, которая надо мной издевается по жизни, я сейчас собственными руками горло перегрызу!!! Эй! Фукусима-сан!!! Ты там что, ржeшь???

Все уставились на самурая-целителя. Дайичи мелко вибрировал, прикрывая лицо ладонью.

— Гомэннасаи! — простонал он сквозь смех, — Рэй-кун, я, конечно, изначально не русскоязычный и могу ошибаться. Но если я всё-таки не ошибаюсь, у кастрюли не бывает горла. Особенно, горла, которое можно перегрызть собственными руками!

От громового хохота взрогнули висюльки на люстре. И громче всех смеялся Чернобыльников, мгновенно утративший всю мрачность, как только Дайичи сообщил, что с ВИУРом Назаровым всё в порядке. Рэйден ещё пару секунд пытался сверлить Эрика убийственным взглядом, но не выдержал и заржал тоже

По подобному сценарию питерский активити-ВВЭР Эрик Сосновский и светлоярский активити-РБМК Ростислав Майно-Коломенский, цапались по триста восемьдесят раз на дню. Иногда всерьёз, иногда шутливо. Иногда вообще серединка на половинку, полушутя-полусерьeзно. Или просто по привычке. При этом, случись с одним из них что-нибудь по-настоящему плохое, второй, разумеется, на помощь помчался бы первым. Не переставая при этом обзывать пострадавшего бесполезной кипятилкой, страшным сном МАГАТЭ и позором отечественного реакторостроения.

— И всё-таки! — Лина, как всегда, посерьeзнела первой, — Дайичи-сан, какие мысли по поводу происходящего?

— Рано ещё выводы делать, — пожал плечами Дайичи, — Версий, конечно, можно настроить. Но все они будут впоследствии рассыпаны, скорее всего.

— О версиях так не говорят, — поправил японца Эрик, — Версии могут рассыпаться, но не быть рассыпанными.

— А почему?

— Вот тут честно скажу: не знаю. Просто так сложилось. Русский язык вообще, если задуматься, странный.

— Да уж! — Дайичи улыбнулся, — Помните, как я три года назад везде с переводчиком ходил? Пока мне товарищ Костров ретранслятор из своего Ленинграда не привeз…

— Кстати, о товарище Кострове, — спохватился Тошка, — Ему-то всё-таки надо сообщить о происходящем.

— Так иди позвони! — сказал Рэй, — В конце концов, ты тут главный пострадавший.

— Лучше ты! — Антон энергично замотал головой, — И скажи, чтобы он, если сможет, подъехал.

— Ладно, ладно, — Рэйден встал и направился в коридор, — Хотя логичнее было бы, чтобы не я, а всё-таки ты.

Обожаемого всей школой преподавателя ноосфероведения Чернобыльников немного побаивался. И вовсе не потому что Михаил Константинович едко шутил и не скупился на неуды для провинившихся учеников. На шутки, тем более удачные, добродушный Тошка не обижался, а за двойки его никогда не ругали.

Просто на самом деле ноосферолог был не учителем, а чекистом. В звании майора. И преподавать он стал именно потому что так было удобнее всего приглядывать за пятeркой активити и в случае необходимости приходить им на помощь. Перед авторитетом человека из такой серьeзной и даже капельку зловещей организации Тошка помимо воли робел. Хотя, конечно, скорее предпочёл бы сгореть заживо, чем вслух в этом признаться. А вот Рэйден майора боготворил. И сам иногда задумывался, не пойти ли после школы в компетентные органы.

Тошка же ни в какие органы не собирался, он хотел быть пожарным, как его обожаемый Владимир Правик. Ну и, конечно, летать профессионально. И неплохо бы ещё сниматься в комедиях. Разумеется, не бросая ни дежурства на станции, ни, тем более, изучение Зоны и Меридиана. Как он собирается всё это совмещать, чернобыльский РБМК пока не придумал, но не сомневался, что до десятого класса непременно придумает.

— Давайте-ка, ещё раз чайник поставим, — предложил Эрик и сам же первый встал из-за стола — наполнять вышеупомянутый чайник. Дайичи переместился к окну. Лицо у него сделалось задумчивым и каким-то нездешним.

— Кстати, товарищ самурай! — спохватился Эрик, — Данные-данные… Ты же, когда Александра Николаевича вытаскивал, успел что-то разглядеть или хотя бы заметить! Ну, там, где ВИУР был. Вот Лине и на анализ!

— Да ничего я толком не заметил, — Дайичи покачал идеально причeсанной головой, — Я же там буквально пару минут провёл. ВИУРа чуть ли не в объятия — и назад! Он протестовал даже, ну, точнее, пытался, говорил, что у него разговор там важный. Но мне это место показалось угрожающим каким-то, недобрым, так что я кхм…превысил полномочия.

— Значит, сам Александр Николаевич сможет рассказать больше, — чуть улыбнулась Лина, — А кое-кто тут сразу панику пороть…

— А ты бы не порола на моём месте? — вскинулся Тошка, — Впрочем, это же ты! У тебя на глазах котят живьём жри — не шелохнeшься!

— Не шелохнусь, — холодно подтвердила Фея Озера, — Зато придумаю, как прекратить безобразие, пока некоторые тут на кориум исходят от злости.

— Хватит гавкаться, а то у меня дополнительное охлаждение в руках! — Эрик изобразил, что собирается полить Тошку из заварочного чайника, — Кориум — противная штука, его потом захоранивать долго и дорого, у меня таких бабок нет!

— Шуточки у тебя, ВВЭР иногда какие-то буржуйские! — ИАЭС смерила его сердитым взглядом.

— Любой из нас — дитe своей эпохи, ну, то-есть дитя, — Эрик отвесил шутовской поклон, — Это вы тут все советские, а на моей параллели Земли, напоминаю, был две тысячи девятнадцатый год, когда меня в этот ваш Светлояр аномалией втащило. Так что я сам буржуй! Несите рябчиков и ананасы!

Лина отвернулась. Когда она появилась в Светлояре, на её родной параллели год шёл две тысячи десятый. И разговоры про время, текущее в разных мирах по-разному она недолюбливала. Как и несоветские по духу шутки.

— Кстати, а куда запропастился Рэй-кун, — спохватился Дайичи, — Что-то он слишком долго ходит.

— Рэйден! Рэй! Ты тут чего застрял? Ты Кострову дозвонился вообще?

Голос Лины доносился словно через вату или из далeкого далека. Знакомый коридор покачивался перед глазами.

— Рэй, с тобой всё в порядке?

Лина стояла над ним, наклонившись и протягивая руку, лицо обеспокоенное.

— Рэй!

— Я нор… мально, — губы разлепились с трудом.