Чтение онлайн

***

Солнечный свет просочился сквозь неплотно задернутые шторы и озарил Машино лицо. Она моргнула и перекатилась на другой бок. Теперь теплый луч лежал на ее руке. Прикрыв глаза, девушка чувствовала, как тепло утреннего солнца согревает не только ладонь, но приятной волной растекается по всему телу. Она ощущала этот прилив радости каждой клеточкой, будто по венам текла не кровь, а жидкий солнечный свет.

– Илюша, – прошептала Маша и протянула руку, но ответа не было. Она открыла глаза, с удивлением и испугом огляделась и прислушалась к тишине. Резко сев на постели, слегка покачнулась, – мимолетное головокружение сменилось четким осознанием, что она в квартире одна.

– Илюша? – Маша вскочила с дивана.

В этот момент в прихожей хлопнула входная дверь. Сердце оборвалось. Путаясь в одежде, девушка накинула на себя что-то и выбежала в коридор. Навстречу просеменил Локи. Илюша, снимая куртку, обернулся на звук ее босых ног. Едва взглянув Маше в лицо, он быстро подошел:

– Ну, что ты? Чего испугалась?

– Я проснулась одна… подумала, ты ушел…

– Глупышка, собаки ведь тоже не было. Если я захотел прогуляться и взял с собой Локи, значит, должен вернуться. К тому же я заглянул в твой холодильник. У тебя действительно нет еды.

– Ты голодный! Я сейчас сбегаю в магазин.

– Я кое-что принес – хлеб, яйца, сыр. Могу рассчитывать на завтрак?

Маша счастливо засмеялась и крепче обняла его.

Он провел рукой по ее гибкому податливому телу.

– Нет, – сказал он, целуя ее, – ты такая мягкая и теплая… Лучше сначала я съем тебя.

Далеко за полдень Маша жарила на кухне яичницу, варила кофе и делала бутерброды. В холодильнике нашлись пара помидоров и одна луковица. Но Илюша не проявил к ним интереса. Он сказал, что в жизни не ел такой пресный салат, и очень удивлялся, почему в доме нет соусов и пряных солений, которые годятся как закуска к любому блюду. Маша советовала ему не привередничать и сожалела, что у нее нет борща, иначе он узнал бы, что такое настоящая еда. За отсутствие борща он вознес благодарность небесам и добавил, что варить сладкую свеклу с соленой капустой – дикость, все равно, что варить суп из кимчи с сиропом. Наливая ему кофе, Маша заявила, что сегодня он может не рассчитывать на гастрономические изыски, потому что они поедут за город и, если погода не испортится, устроят пикник в Павловском парке.

Через полчаса в багажнике такси лежал рюкзак с порцией бутербродов, картошкой в мундире, вареными яйцами и большим термосом с чаем – короткий, но бурный спор завершился в пользу чая. «Я не могу пить кофе по сто раз в день, – сказала Маша. – А ты без кофе не останешься. Поверь, он продается там на каждом углу».

На этот раз ехать с Илюшей в такси было чрезвычайно весело. Он шутил, рассказывал забавные истории, и просто был в ударе. Изображая, как его приятель однажды перебрал в караоке, принялся фальшиво напевать, и это было настолько комично, что Маша натянула на лицо шарф, сдерживая хохот, отчего невольно начала хрюкать, и им обоим стало еще смешнее.

Павловский парк встретил их восхитительным буйством осенних красок. Решив не заходить во дворец, они направились в долину реки Славянки и бродили по тенистым аллеям, шурша опавшей листвой, вдыхая прохладный, пропитанный солнечным светом воздух. Маша рассказала, что любит Павловский парк за отсутствие помпезности и имперского шика.

– Наверное, тебе надо было показать Петергоф с его роскошным дворцом и потрясающими фонтанами, но я подумала, что здесь нам будет лучше.

Илюша обнял ее за плечи, и они медленно брели вдоль реки, любуясь живописными пейзажами, поздними цветами и разбросанными по парку уединенными белокаменными павильонами и колоннадами. Завидев конную упряжку, Илюша предложил прокатиться в карете. В Придворцовом районе они наняли экипаж и под неспешное цоканье копыт объехали почти весь парк.

Когда вернулись с прогулки на Парадный плац, Маша решила, что настало время перекусить и повела Илюшу вниз по склону через мост к Круглому озеру. Сойдя с тропинки, они преодолели заросли кустарников и очутились на пологом, скрытом от глаз берегу. Пока Маша расстилала захваченное из дома покрывало и доставала еду, Илюша стоял у воды, заложив руки за спину, и смотрел на тихую озерную гладь, в которой, как в зеркале, отражались яркие краски голубого неба и багряной листвы.

Маша поглядывала на него с невольной тревогой, чутко уловив изменившееся настроение. Еще во время прогулки в карете она заметила, что спутник ее как будто сник и утратил интерес к атмосферным пейзажам Павловского парка. Сначала он перестал шутить и улыбаться, а после и вовсе замолчал. Сейчас, стоя у воды, Илюша казался задумчивым и отстраненным. Маша видела его опущенную голову, поникшие плечи. Так стоял он пару минут, потом сделал несколько шагов вдоль берега и, остановившись, оглянулся на нее.

Маша открыто встретила его взгляд и, бодро улыбнувшись, позвала:

– Илюша, твой кофе остынет.

Он подошел и обнял ее.

– Почему ты ни о чем не спрашиваешь? Ты, странная, непонятная и непостижимая девушка!

Маша шевельнулась, словно желая освободиться от его объятий, но на самом деле лишь немного отстранилась.

– Разве твои ответы утешат меня? Не хочу знать, не хочу думать о завтрашнем дне, – она подняла голову и заглянула ему в глаза. – Сегодня твой телефон не звонит.

– Я его выключил.

– Значит, этот день только мой, – она привстала на цыпочки и чмокнула его в щеку. – Не переживай ни о чем, садись и поешь. Не бог весть что, но вечером зайдем в какое-нибудь кафе. И выпьем. Может, купим вина или шампанского?

Когда с едой было покончено, Илюша растянулся на покрывале, закинув руки за голову.

– Как же давно я не смотрел на небо! Как странно… Я вырос на острове Чеджу, для меня это самое прекрасное, дорогое и удивительное место в мире. В детстве я любил смотреть на небо. Облака, напоминающие горы, – будто другая земля. А безоблачное небо казалось бездонным. Я помню, как однажды оно искрилось после дождя. Теперь я редко обращаю внимания на такие вещи.

– В детстве все кажется другим. В большом городе небо сложно разглядеть. Чтобы чаще его видеть, надо жить повыше. С моего шестого этажа неба тоже не видно.

– Сейчас я лежу на самой земле, но вижу его.

– Знаешь, тут не нужно философствовать. Мне кажется, мы видим и замечаем то, что хотим видеть и замечать. Вот ты больше не живешь на своем волшебном острове, а из моих окон видны только соседние дома, но сегодня мы здесь, лежим и смотрим на прозрачное осеннее небо, потому что хотим этого.

Минуту они помолчали, потом Илюша сказал:

– Пожалуй, вино подойдет. Но если хочешь, купим шампанское.

– Лучше вино. Кстати, я знаю в городе магазин корейских продуктов, правда, ни разу там не была. Можем заехать.

– Если бы там нашлась бутылка соджу 2 *, да покрепче, я бы не отказался… Но, нет, давай поужинаем где-нибудь, а домой купим вина.

– О’кей, босс! – Маша засмеялась и села на покрывале. – Вставай, все-таки лежать на земле уже холодно. Летом здесь полно народа, особенно в пейзажной части парка, там и позагорать можно, если погода хорошая. К слову, ты знаешь, что этот парк по территории в три раза больше, чем все Княжество Монако?

– Чаги, ты неисчерпаемый источник познаний!

– Как ты меня назвал?

Он поцеловал ее и прошептал прямо в губы:

– Или мне лучше звать тебя ури эги – «моя детка»?

– И то и другое звучит странно, а «моя детка» по-английски – просто кич. Терпеть не могу этих избитых фраз.

– Ты точно странная, – заметил он.

– Ничего подобного! – сказала Маша как можно веселее. – Мне просто не нравится быть «солнышком», «зайчиком» и так далее…

– Это потому что ты девятихвостая лиса, которая меня обольстила.