Чтение онлайн

Для очистки совести посмотрел содержимое ящиков письменного стола. Пусто. Анвар-бей не оставил ни единой бумажки, что и следовало ожидать.

В железном шкафу-сейфе, в стойках хранилось оружие: несколько пистолетов ПМ, револьверов, четыре помповых ружья с пистолетными рукоятями, два автомата «Калашникова». Всё оружие аккуратно закреплено на стойках. Пустые магазины к пистолетам лежат рядом, магазины к автоматам уложены по четыре в два брезентовых подсумка. Боеприпасы в коробках лежали внизу. Всё, как в армии, один-в-один! Я вспомнил про два автомата: один был в Хороге, другой у развоплощенного охранника-палача (сейчас вместе с пистолетами и ружьем находится у меня в комнате — ха-ха! — под кроватью). Плюс еще снайперская винтовка СВД, которую я оставил в Хороге у погранцов. Неплохой арсенал.

Надо отметить, что шкаф-сейф я не открывал. Воспользовался магическим зрением, для которого тонкое железо не оказалось преградой.

А вот чтобы открыть сейф, точнее, сначала определить, где он спрятан, потом добраться до него, пришлось обратиться к помощи Софочки. Она показала, где находится потайной рычаг, отодвигающий полки с книгами. Далее — перунов дар мне в помощь. Дверь достаточно простенького сейфа я открыл, так же размягчив язычок запирающего замка.

В сейфе я обнаружил четыре пачки новых денежных купюр в банковской упаковке: две сторублевых и две пятидесятирублевых. Отдельно лежала тонкая зеленая ученическая тетрадь в 18 листов в клетку, которую Софа не заметила.

Деньги я бросил на стол. Приберу, как компенсацию за моральный ущерб. Не оставлять же их здесь этим… Перебьются.

Развернул тетрадь. Прочёл несколько строк, перевернул пару листов, еще почитал и усмехнулся. Анвар-бей реально готовился к побегу: всерьез и далеко. А эти записи, видимо, он оставил для того, чтобы органы, если вдруг придут с обыском, потом его особо не искали. Так сказать, компенсация для них. Это был компромат: на некоторых партийных руководителей республики, начальников республиканской и местной милиции, директоров совхозов и председателей колхозов, предприятий и организаций — на всех, кого знал и с кем сталкивался главбасмач, включая даже своих людей: родственников, охранников, помощников, слуг. Старший покойный сын, оказывается, регулярно покуривал канабис, а Юсуф, как и папаша, любил развлекаться с малолетками.

В тетради было изложено всё по образцу: ФИО, чем занимается (разумеется, противоправные действия, а не официальный род занятий), когда и сколько передавалось дензнаков (если такое было), каким имуществом владеет, где тайники (даже и такое было записано!), связи, увлечения (наркотики и пр.). Тетрадь была исписана вся! Конечно же, я её прихватил. Не оставлять же такое местным поборникам правосудия и правопорядка!

На этом моё исследование кабинета ведущего и заслуженного хлопкороба и орденоносца закончилось. Я привел все в порядок и покинул кабинет. Язычки замков сейфа и двери вновь сделал пластичными и постарался заправить в отверстия в металлических пластинах откосов. Получилось, конечно, так себе. Внешне не заметно: дверь кабинета и дверца сейфа вроде закрыты, как будто заперты. Правда, теперь их ключом не открыть. Но если посмотрит эксперт… Удивится, в общем, сильно.

— Фатима не спит, — доложила Софа, сделав очередной облёт дома и окрестностей. — Телевизор включён, но не смотрит. Всё плачет и плачет.

— Ну, и хрен с ней! — отмахнулся я. — Не идти же утешать её, в конце концов! Пусть плачет, пописает поменьше.

Моя скабрезная грубоватая шутка вывала у девочки-призрака взрыв смеха. Я подпёр дверь стулом, уперев спинку стула под ручку двери, не раздеваясь, лег на кровать и немедленно уснул.

Утром меня разбудил стук в дверь. Пришла служанка-повариха-официантка, приглашая на завтрак. Я отодвинул стул, открыл дверь, ответил:

— Через пять минут буду.

— Плов не ешь! — предупредила меня Софа. — Фатима туда каких-то травок насыпала. Она ночью сюда приходила, хотела к тебе в комнату попасть. У неё нож был с собой, длинный такой, узкий, острый. Она его на кухне взяла. Им баранов резали.

— Спасибо, Софка! — поблагодарил я. — Ты самый лучший разведчик в мире!

Призрак довольно скакнул вверх-вниз, заливисто рассмеялся, сделал несколько стремительных кругов вокруг меня и исчез.

Я собрал своё белье, развешанное мною вечером в ванной: за ночь всё успело высохнуть. Сложил в сумку и вместе с ней направился на кухню. Возвращаться сюда я не планировал.

— Вам в гостевой стол накрыли, господин, — тихо сообщила служанка-повариха-официантка.

— Да я здесь перекушу, — отмахнулся я. — Мы люди простые, этикету не обученные.

Служанка-повариха-официантка улыбнулась моей шутке, поставила на обеденный стол тарелку, наложила в неё от души дымящегося плову. У меня даже слюнки потекли. Если б не предупреждение Софы, я бы всё слопал и добавку попросил бы. Я не сомневаюсь, что отравить меня было бы сложно, разве что не каким-нибудь быстродействующим химическим ядом, типа цианистого калия. Но экспериментировать не хотелось.

Поэтому я взял с подноса толстую лепешку, налил чаю в бокал, насыпал три ложки сахара, размешал, сел за стол. В дверях появился невысокий мужчина лет пятидесяти, одетый в светлую рубашку с коротким рукавом и серые брюки. Он с удивлением посмотрел на меня, на повариху-служанку-официантку, спросил:

— Где гость?

Повариха-служанка-официантка молча указала на меня. Мужчина еще раз взглянул на меня, виновато улыбнулся и сообщил:

— Я водитель. Когда поедем?

— Да вот сейчас и поедем, — ответил я. — Позавтракаю и сразу поедем.

Видимо, видеомагнитофон затрофеить мне не удастся, возвращаться сюда я уже не планировал. А тащить его с собой было бы уж совсем слишком.

Позавтракав, я вышел во двор, направился к машине. Вчерашнего моего помощника Алика нигде не было видно. Сразу пришла в голову мысль, что заклятие подчинения перестало действовать, и, возможно, он начал задумываться, отчего это вдруг он стал подчиняться совершенно незнакомому человеку. И на всякий случай решил пока в доме своего хозяина не показываться.

Как только я подошел к машине, сзади не очень громко бухнули один за другим три выстрела. Следом за ними раздался пронзительный женский вопль. Я обернулся.

У входа в дом, прямо у дверей, сломанной куклой валялась Фатима, сжимая в руке пистолет. Из кармана у неё выпала моя фотография. Я хмыкнул, подошел, подобрал. Действительно, моё фото да еще в школьной форме. Оружие трогать не стал. Рядом в дверном проёме, прижав кулаки рук ко рту, стояла первая жена главбасмача Гузель. Похоже, что кричала она. А Фатима… Что Фатима? Мой новый, недавно разработанный конструкт «каменной кожи», в который я вплел «регенерацию» и, главное, «зеркало», сработал. С учетом того, что я установил в «зеркало» нанесение адекватного удара, Фатима получила то, что хотела: хотела меня убить, огребла «паралич» по полной программе. Жалко её, конечно… А ведь точно! Она же была матерью Юсуфа, того самого Юсуфа, что сошел с ума в казарме воинской части в Читинской области от «ночного кошмара»! Того самого Юсуфа, которого я развоплотил вместе с отцом в конюшне на окраине Хорога.

— Поехали! — приказал я. Водитель ослушаться не посмел.

— Вот здесь я его видел, — сообщил Джура, когда мы подъехали на «ниве» к рынку в Фергане. — Он сидел на этом месте.

Водителя я высадил у здания РОВД, потребовав отдать ключи и документы.

— Машину заберешь здесь же! — сказал я. — Завтра или послезавтра.

Он согласился. Трудно не согласиться, если на тебя наложен конструкт подчинения. А мне лишние глаза и уши совсем были не нужны.

Разумеется, за день Джура Юсупов разыскать девону не смог. Поэтому я забрал его и повез смотреть место, где тот его видел.