Чтение онлайн

— Сэр, — Харкинс выпрямился. — Осмелюсь сообщить вам…

Он замолчал. В комнату вошел слуга, держа в руках поднос с дымящейся чашкой. Слуга поставил поднос на стол, переставил с него чашку, положил рядом белоснежную салфетку с вензелем «АК» и гербом в виде двух львом, стоящих на задних лапах вокруг герцогской короны, поклонился и вышел.

— Сэр, — Харкинс улыбнулся. — Я позволил себе выкрасть один из артефактов.

Он вытащил из внутреннего кармана черный продолговатый бархатный футляр, осторожно положил его на стол.

— Прошу Вас, сэр!

Лорд Клайд резко повернулся, застонал, ухватившись за поясницу:

— Задумали пошутить надо мной?

— Попробуйте, сэр, — предложил Харкинс. — Вы абсолютно ничем не рискуете…

Лорд Клайд взял футляр, открыл, покачал головой, глядя на лежащий внутри простой карандаш «Конструктор», перевел взгляд на помощника.

— Во сколько он вам обошелся, Гарри? И как он работает?

— Десять тысяч фунтов, — с каменным лицом ответил Харкинс. — Его необходимо сломать пополам, сэр. Вам сломать.

— Ну-да, ну-да, — задумчиво сказал лорд Клайд, вертя в руках карандаш. — Вы-то уж точно из-за моей смерти только проиграете. В завещании я вас не указывал. Сколько я вам плачу? Триста тысяч фунтов в год?

— Да, сэр, — покладисто согласился Харкинс.

Лорд Клайд резким движением с хрустом сломал карандаш, сжал в руках обломки, замер.

— Ничего не чувствую, — заметил он. — Никаких изменений.

— Результат увидите завтра утром, сэр, — ответил Харкинс.

Глава 40.

Узбекская ССР.

Поместье южнее Ферганы.

Навестить «анвар-бейкин» кабинет я запланировал попозже, ближе к полуночи, когда все домашние будут спать. Софа поведала, что там телевизор, шкафы с книгами, большой железный шкаф с оружием, черный диван, пустой письменный стол и небольшой сейф, вмурованный в стену и спрятанный за книжным шкафом. В сейфе, кроме нескольких пачек денег, с её слов, ничего не было. В принципе, я большего и не ожидал. Человек в бега собрался, зачем ему дома оставлять что-то ценное.

Алик, как только я показался в доме после медитации, попрощался со мной, пообещав приехать утром. На мой удивленный взгляд он пояснил, что на постоянной основе в доме живут только члены семьи да дежурная смена из трех охранников, водителя и одной поварихи-официантки. Все остальные ходят сюда, как на работу: утром приходят, вечером уходят. Охранников я разогнал. Таким образом, в доме на ночь остались только две жены главбасмача, водитель да повариха-официантка, что приносила мне кофе.

Водитель ночевал во дворе, в гараже. Я зашел к нему. Он дремал на самодельном топчане. При виде меня он вскочил, вытянулся, словно рядовой первого года службы перед офицером в армии.

— В девять часов поедем в милицию, — сообщил я ему. — Будь готов ехать в это время.

Он виновато развел руками, словно переживая, что меня огорчил:

— Господин, я меняюсь в восемь часов. С вами поедет мой сменщик.

Он виновато пожал плечами и поклонился.

— Тогда передай ему, как он появится, что поедем утром в милицию.

Я развернулся и направился к выходу. Он меня остановил вопросом:

— Какую машину приготовить?

Я огляделся. Ближе к нам стояла серая «волга», в следующем отсеке «уазик», подальше — «нива».

— На «ниве», — сообщил я. — Лучше всего на «ниве». В гости к товарищу Юсупову поедем! А то как-то неудобно: он на плов приглашал, я сюда…

Не сомневаюсь, что он передаст своему сменщику информацию, что меня в усадьбу привёз сам начальник уголовного розыска Ферганы, подполковник милиции, большой друг хозяина, который приглашал гостя на плов.

Поужинал я на кухне, чем вызвал немалое удивление у официантки-поварихи. На ужин она мне предложила лепешки с мясом и чай. Оказывается, хозяин установил что-то вроде такого порядка: на ужин едят мало, зато на завтрак и обед питаются от пуза. То-то я удивился, когда меня в обед накормили так, что я еле дышал.

В общем, к полуночи все дома спали. Один я валялся на кровати, уткнувшись в экран телевизора. Софа метнулась по дому, вернулась, доложила, что все спят, кроме Фатимы, третьей жены Анвар-бея.

— Телевизор смотрит, — доложила девочка-призрак. — И всё время плачет.

Плачет? Надо же? Неужели в этом доме кто-то всё-таки любил этого монстра? Или была другая причина?

— Я думая, ждать не стоит, — сказал я. — Пойдем. Ты посмотришь, посторожишь.

— О’кей! — ответила Софа и пропала. Где ж она успела нахвататься этих англицизмов?

Осторожно ступая, я подошел к двери кабинета, посмотрел на дверь магическим зрением, отметил два замка, их «язычки», входящие в пазы дверных откосов. Заметил проводку изнутри — сигнализацию. Похоже, два магнита: один на двери, один на откосе. При открывании магниты разъединяются, размыкаются, сигнализация срабатывает. Магнит на откосе двери при разъединении замыкал собой эти самые два проводка.

Мысленно поблагодарил Перуна за его дар способность работать с металлами. И неожиданно в голове кто-то громоподобно хохотнул и рокотнул:

— На здоровье, волхв Антон!

Я на мгновение опешил, потом довольно улыбнулся. Жив батько Перун, жив, курилка!

— А то ж! — громыхнуло в голове.

Провода сигнализации я просто-напросто расплавил. Хотел один, но получилось, что оба. Не рассчитал. Порадовался, что не замкнул.

С язычками замков получилось еще проще. Я их довел до тестообразного мягкого состояния и осторожно потянул дверь на себя. Металл потянулся, как жвачка изо рта.

Прислушался. Вокруг царила тишина. Я замял мягкие язычки — один и второй — замков в дверной косяк, прямо в механизм, шагнул в кабинет и закрыл за собой дверь. Изнутри на двери обнаружился массивный засов, который я не замедлил задвинуть за собой. Теперь меня точно никто не потревожит.

Отсутствие света мне при использовании магического зрения не мешало абсолютно. О чём я сообщил призраку Софы на её наивный вопрос, почему я не включил свет?

Хотя, в принципе, можно было включить: оба окна кабинета были наглухо завешены очень плотными темными шторами.

Все стену напротив массивного письменного стола занимал книжный шкаф с шестью стеклянными дверцами. Полки оказались забиты книгами. Но какими? Сплошь классики марксизма-ленинизма! От Карла Маркса до ПСС товарища Ленина! Плюс работы «современников» — Леонида Ильича, учебников по истории КПСС, философские словари. Венцом книгосборничества была Большая Советская энциклопедия с Советскими энциклопедическими словарями. Ай, да басмач! Ай, да хлопкороб! Только для чего он хранил их именно здесь, куда не пускал, со слов Алика, никого вообще? Неужели читал сам? Политпросвещался, так сказать. Увы, этого уже никогда не узнать. Я ведь даже душу его развоплотил, чтобы исключить возможность перерождения.