Чтение онлайн

– Лея Сальвадоровна, я несколько виноват перед вами, – сообщил он теперь с таким прищуром, что никому не пришло в голову ему поверить. – Непредвиденные обстоятельства нашей последней встречи вынудили меня покинуть вас, не попрощавшись. Я решил загладить эту досадную оплошность.

"Роли царевича в постановке вам не видать", – невпопад подумала Виола и только после этого поняла, кто перед нею.

Рука ее вмиг опала. Если правда хотя бы половина того, что Кленовая улица доложила ей о леином женихе, то конфликт необходимо сворачивать как можно скорее. В противном случае либо от "Чарованной щепки" останутся щепки самые прозаичные, либо (что вероятнее) защитник дам и дома Себастьян договорится до сатисфакции, исход которой предрешен.

– В этой оплошности вы прощены, – сказала магичка, тоже опуская руку. – Всего наилучшего.

Алессан, конечно, изрекал всю эту чушь не ради предсказуемой колкости Леи – вступление потребовалось для обзора обстановки. Дислокация имела некоторые приятности – мастерская заполнена разным сбродом и не дышит никакой романтикой. С другой стороны, за спинами обернувшихся к нему магов маячил чудовищный воздушный артефакт на куске деревяшки. Это означает, что Лея и Себастьян несколько часов трудились над ним. Вместе.

Тут подняла главу ревность заодно и профессиональная. Нет, ей в самом деле больше не с кем заниматься магическими экспериментами, раз уж постигла такая охота? Ему, Алессану, прочат звание самого молодого магистра в истории Ладии, а уж этого древесника он может уничтожить одним пальцем!

Только если провернуть подобное, сердобольная Лея едва ли бросится величать кавалера-победителя и молить о магическом совете. Когда кому-то необходимо указать на его место, гораздо приятнее подводить окружение и саму персону к этой мысли шаг за шагом, как бы невзначай – и таковой план требует времени.

С отказом от дома он тоже смиряться не намерен. Это уже вызов отдельного толка: если Лис желает появляться в некоем уделе – его там станут ждать с караваем и нетерпением.

Прищур его сменил характер, улыбка стала широкой и почти совсем непринужденной.

– Виола Базилевна, думается, с оценкой вашей мастерской я при первом знакомстве поторопился. Позволите мне осмотреться?

– Никакого знакомства не состоялось, – отметила Виола как умела холодно (конечно, стоило бы еще поучиться у Леи).

– В самом деле! – Алессан тронул сердце десницей, – я узнал вас так легко, словно мы давно представлены, отчего и забыл это сделать по всем правилам. Алессан Диегович Алвини, для всех присутствующих – просто Алессан.

Юноша чуть изломил корпус в поклоне. Виола признала, что, пожалуй, карьера в постановках оружейников закрыта для него не окончательно.

"Его зовут Алессан", – с горькой улыбкой закрыла пробел своих сведений Арис, удачно оказавшаяся по другую сторону стола за спинами первой линии. – “Тоже на “А”. Семейная традиция?”

Из прикрашенных речей соседей вязунья давно определила причину беспамятства мага в тот вечер и тревожиться перестала. После она еще дважды наблюдала жизнь усадьбы издали, тоскуя о чем-то несбыточном, однако совершенно не была готова, что ставка на Виолу как посредника сыграет столь стремительно.

К счастью, доселе вошедший не обратил на Арис ни малейшего внимания.

– Себастьян Базилевич, я полагаю, – произнес он, делая шаг и предлагая руку для пожатия с обезоруживающей простотой.

В продолжение речей Себастьян взвешивал в уме, пора ли заступиться за девиц, имевших претензии к визитеру, или на них нашла легкая блажь, не стоящая ссоры. Дарий тоже подобрался и выжидал, будучи не информирован о личности пришельца. Явная обида Виолы взывала к его защите, но он крепился, уступая право решать хозяину дома и брату.

Брат руки гостю не протянул, с аккуратной твердостью заметив:

– Мне кажется, еще не все недоразумения между вами и леди разрешены.

Алессан опустил руку, но обиды ничуть не выказал, а вновь обернулся к девицам:

– Виола Базилевна! Лея Сальвадоровна! – безупречно следуя этикету, он выделил хозяйку первой, – Вы не простите мне юношеской горячности? Согласитесь, от моих невинных шуток, в сущности, никто не пострадал. Напротив, я принес даже некоторую пользу, – кавалер посмотрел на Лею взглядом рода "проникновенный".

Та почти закатила глаза. Перед нею предстал вкрадчивый Лис, каким она его прекрасно знала.

– Вы оскорбили меня и мою семью, – напомнила Виола, осмелев. Кажется, сию минуту созидать здесь грозу никто не собирается.

– Я охотно приношу извинения – перед всеми членами семьи, разумеется, – ни на секунду не запнулся Алессан. Придраться было просто невозможно, хотя все ощущали: так играючи просит прощения только тот, кто ни во что тебя не ставит.

Себастьян смотрел на сестру вопросительно. Та помедлила и неохотно кивнула.

– Грубость я вам прощаю. Осмотритесь, но ваше будущее присутствие здесь нежелательно.

"Это мы еще увидим", – пообещал коварный внутренний Алессан, а наружный снова протянул руку, которой Себастьян в этот раз пренебрегать не стал.

– Разве мастерская не открыта для всех? – спросил гость, переводя взор, наконец, на Дария. Тот уже несколько расслабился, хотя приветливости не излучал. Уверенный вид молодого купца говорил о принятии его здесь вполне на равных, так что Алессан удостоил его руки и улыбки. Дарий представился хмуро и кратко.

– Мастерская сегодня закрыта, – возразила девица Карнелис. – Вы ворвались без приглашения на прием для узкого дружеского круга.

Взгляд Алессана скользнул и по Арис. Здесь ему пришлось призвать на помощь всю свою проницательность. Прислуга или гостья? Оконфузиться знакомством с кухаркой он совершенно не желал, но задевать гостей под крышей Карнелисов хотелось бы не больше.

– Арис, – едва слышно назвалась рдеющая девица, почти не поднимая головы. В попытках скрыть свое волнение, она быстро защипывала края очередного маленького пирога, покуда предыдущий, забытый всеми, подходил уже к готовности на доске.

– Рад, рад, – произнес он обтекаемо. Простолюдинку он причислил все-таки к странным друзьям дома, но уронил названное имя куда-то на задворки памяти. Свое внимание он снова излил на Виолу, поскольку хозяин, очевидно, позволял сестре распоряжаться.

– О, мое неведение! – сокрушился юноша.