Чтение онлайн

— Личность умершего, а именно Годфри Фитцосберна, хорошо известна и не требует доказательства того, что данное лицо является англичанином. Вопрос о наложении штрафа на город, где было совершено убийство, виновник которого не установлен, остается в компетенции Королевского суда, если только в течение этого времени мы не найдем преступника.

Коронер встал и навис над краем площадки, а шериф с изумлением, смешанным со страхом, смотрел на него снизу вверх.

— Присяжные теперь должны осмотреть тело, как того требует закон. — Джон сошел на утоптанный земляной пол и приблизился к грубо сколоченным похоронным носилкам, куда, опережая его, поспешил Гвин и сдернул покрывало, открыв тело до пояса и оставив нижнюю часть прикрытой из соображений приличия.

Томас подвинул табуретку ближе к краю помоста и сгорбился над своим пергаментом, готовясь записывать всю процедуру.

Небольшая группа младших священнослужителей, служек и хористов робко и нерешительно образовала кольцо вокруг похоронных носилок, и Джон начал указывать им на раны одну за другой. Голова Фитцосберна покоилась на чурбаке, лицо набрякло, и глаза почти скрылись под синяками и шрамами. Вся левая сторона лица у него превратилась в лилово-красное месиво, а на щеке отпечатались следы страшных ударов.

Джон тыкал в каждую рану своим длинным указательным пальцем, подобно педагогу, дающему урок анатомии.

— Его сильно били по лицу каким-то продолговатым предметом, может быть посохом или колом от забора.

Взгляните на рассеченную кожу вот здесь. — Он показал пальцем на длинную зияющую рану, которая слева по диагонали рассекала лоб Фитцосберна и скрывалась в густых темных волосах. Викарии с мертвенно-бледными, землистыми лицами в ужасе прикрывали рты руками, а один из хористов из задних рядов кинулся вон из сарая, выплеснуть содержимое своего желудка. — С левой стороны шеи тянется несколько длинных прямых кровоподтеков, но имеются также и круглые отметины, вероятно, от костяшек пальцев.

Затем Джон перенес свое внимание на грудь покойника, испещренную красно-синими кровоподтеками и шрамами. — Помимо вот этих отметин, оставленных продолговатым предметом, видите вот эти полумесяцы и большие синяки на ребрах? Я предлагаю вам считать, что это от сильных ударов ногами.

— Так отчего же он умер на самом деле, коронер? — задал вопрос самый храбрый из присяжных, молодой служка. Вместо ответа Джон сильной рукой нажал на грудину, показывая, как легко вдавливается внутрь грудь. Одновременно в горле мертвого мужчины послышалось клокотание и раздался треск — это сломанные ребра терлись друг о друга. Еще один присяжный выскользнул наружу, когда Джон принялся объяснять, что удары ногами и прыжки по телу проломили грудную клетку.

Пока толпа в благоговейном страхе стояла молча, коронер продиктовал краткий отчет Томасу, после чего взобрался обратно на помост, а Гвин осторожно натянул покрывало на лицо Годфри.

— Так что нет сомнения в том, как и отчего он умер, — заключил коронер. — Вопрос в том, кто послужил причиной его смерти? Есть ли у кого-нибудь для меня какая-либо информация? — Он обвел грозным взглядом притихший зал, словно вынуждая каждого поделиться с ним сведениями. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь шорохом ног по земляному полу.

— Не видел ли кто-нибудь чего-либо предосудительного в окрестностях собора прошлой ночью? — требовательно спросил Джон де Вулф. Строго говоря, вся территория вокруг собора, за исключением тропинок, не входила в юрисдикцию города, подпадая под церковные законы, но Джон де Алекон сказал ему что епископ отказался от права опротестовать требования коронера там, где речь шла о смерти. Ответа на его вопрос не последовало ни от Пико, ни от тех двух мужчин, которых он назвал.

Всегда предпочитающий говорить прямо, без обиняков, Джон тяжелым взглядом уставился на Реджинальда де Курси и Хью Феррарса, которые бок о бок стояли в переднем ряду. — Мне доложили, что вы двое, джентльмены, находились вне своего жилища в этом районе прошлой ночью. Это правда?

Хью Феррарс подскочил, словно его ткнули шилом в мягкое место.

— Что? Вы понимаете, что говорите, коронер?

Де Вулф не сводил с него мрачного взгляда.

— Я знаю, о чем говорю, сэр. Хью выглядел так, словно его вот-вот хватит удар.

— Скажите мне, какой негодяй рассказал вам эту басню! — завопил он.

Его отец отреагировал столь же мгновенно:

— Де Вулф, вы сошли с ума? Что это за ерунда? — Лицо его приобрело красновато-коричневый оттенок, и оба, отец и сын, бросились к краю помоста и встали напротив коронера и шерифа.

Среди внезапного оживления в зале де Курси тоже подал голос протеста, громко отрицая свою вину, и присоединился к остальным у края помоста.

Ричард де Ревелль, для которого все происходящее оказалось полной неожиданностью, вскочил на ноги и набросился на коронера:

— Ты не можешь обвинять людей публично! — прошипел он. — Кто поведал тебе подобные клеветнические сведения?

Какое-то мгновение Джон терпел все эти возмущенные крики, затем воздел руки над головой и голосом, который можно было услышать в соборе Святой Сидуэллы, проревел:

— Тихо, вы все!

Его вспышка гнева была столь драматической; что воцарилась мгновенная тишина, которой он воспользовался, чтобы объясниться, впрочем, довольно резким тоном:

— Я никого не обвиняю. Но ко мне поступила информация, не обратить внимания на которую я не имею права. Я задал простой вопрос, который требует простого ответа. Шли ли вы, Реджинальд де Курси, и вы, Хью Феррарс, через территорию собора вчера поздно вечером?

Красный от гнева, Молодой Феррарс с яростью встретил его взгляд и завопил, заглушая гул голосов:

— Нет, не шел, черт меня побери, сэр коронер! Вы слишком увлекаетесь безосновательными обвинениями. Клянусь Христом и Марией, Божьей матерью, и Святым Петром — и еще любыми святыми, которых вы знаете, — прошлой ночью я пьянствовал в половине таверн Эксетера — и ни одна из них не находится поблизости от территории собора!

Этот остроумный ответ вызвал взрыв оскорбительного смеха, но Джон не улыбнулся.

— И, без сомнения, вы очень кстати обошли добрую половину города, занимаясь этим, а?

— С дюжиной свидетелей, которые кутили со мной и готовы подтвердить это, — сердито парировал Хью.

Его отец устремил дрожащий палец на коронера.

— Вы пожалеете об этом, де Вулф. Ваш язык вас погубит.

Джон проигнорировал угрозу и перевел свое внимание на де Курси, лицо которого также пылало от гнева.

— Вы утверждаете то же самое, сэр Реджинальд? Я прошу только ответить «да» или «нет», на этой стадии речь не идет о каких-либо обвинениях.

Де Курси был вне себя от бешенства.