Чтение онлайн

— У него пробито легкое и, должно быть, сломаны ребра, — определил Джон, повидавший на своем веку немало боевых ран.

— Он этого не переживет, — пробормотал Гвин.

Джон еще ближе наклонился к серебряных дел мастеру, чей здоровый, глаз снова закрылся. Дыхание, Годфри слабо вырывалось из легких вместе с пузырями крови, и когда Гвин нащупал пульс у него на шее, тот был слабым и с перебоями.

— По-моему, он отходит, — мрачно заключил Джон.

Томас начал креститься и забормотал по-латыни слова соборования. Коронер склонился еще ниже к умирающему.

— Фитцосберн, вы умираете. Вы понимаете? — Единственный глаз Годфри снова открылся, и последовал слабый кивок. — Вы не можете сказать, кто напал на вас? — Голова снова слабо качнулась вправо-влево. — В ясном сознании того, что вы умираете, вам не хотелось бы сделать признания? Здесь есть священник, который может отпустить грехи. — Джон решил, что лучше не упоминать о том, что священника лишили сана.

Губы Годфри шевельнулись, но с них сорвалось лишь слабое бормотание. Джон наклонился совсем низко, Но не смог разобрать ни слова. Он попробовал другой подход.

— Послушайте меня. Вы стали причиной того, что Адель де Курси зачала ребенка? — Фитцосберн едва заметно кивнул. — И вы вынудили Николаса из Бристоля сделать ей аборт? — Еще один кивок.

Единственный здоровый глаз Годфри закатился, и в щель между веками стал виден только белок.

— Поспешите, он отходит, — предупредил Гвин.

— Не вы ли, Годфри Фитцосберн, изнасиловали Кристину Риффорд?

Глаз повернулся в орбите, тело вздрогнуло, и изо рта вырвался свистящий крик:

— Нет, никогда!

При этих словах новая струя крови вырвалась из его сжатого рта. Громко вздохнув, серебряных дел мастер обмяк, и голова его безвольно упала на грудь.

— Он ушел, да упокоит Господь его душу, — прошептал Томас, который все это время негромко бормотал слова заупокойной молитвы, без конца осеняя себя крестным знамением.

Коронер опустился на пятки в узком проходе и взглянул на своего помощника.

— Ну, Гвин, и кто же это сделал?

Чтобы соблюсти приличия, тело Фитцосберна перенесли на Мартин-лейн и уложили на пол его мастерской в задней комнате. В пустынном и брошенном здании было холодно, горн не горел. Двое работников сидели в тюрьме замка, Мабель сбежала, а слуга-повар вернулся в дом своего сына, поскольку работодателя у него больше не было.

Примерно через час после смерти Годфри Джон де Вулф, его шурин Ричард де Ревелль и Ральф Морин стояли над телом, а позади них толпились Гвин, Томас и несколько солдат.

— Он признался, говоришь ты? — спросил шериф, испытывая большое облегчение, потому что со смертью Фитцосберна разрешилось сразу несколько его проблем. Ему больше не нужно было защищать главного гильдейского мастера, и давления со стороны Феррарсов и де Курси теперь не будет, поскольку от их главного подозреваемого благополучно избавились.

— Он сделал должное признание в ответ на мои вопросы, в присутствии свидетелей и в полном сознании того, что у него нет надежды на выздоровление, так что все это делает признание достойным доверия, — осторожно произнес Джон.

Де Ревелль нахмурился, почувствовав опасения коронера.

— Какими были вопросы?

— Был ли он отцом ребенка Адели и настоял ли он на аборте. Он дал утвердительный ответ на оба вопроса.

Острые глазки шерифа встретились с взглядом Джона.

— Что еще?

— Он отрицал, что изнасиловал Кристину Риффорд.

Де Ревелль раздумывал с минуту, потом пожал плечами. Еще одной проблемой меньше, поскольку Генри Риффорд, хотя и был городским старшиной, все-таки находился в другой «весовой категории» по сравнению с теми, кто так суетился из-за смерти Адели.

— Ты проведешь над ним свое дознание, полагаю? — высокомерно поинтересовался он.

— Попозже сегодня днем. Жюри (присяжные) почти полностью будет состоять из викариев, хористов и служек из домов каноников. Мы знаем, что у нас труп норманнского мужчины, так что никакого представления не понадобится.

Внезапно шерифа осенило.

— Смерть произошла на не принадлежащей церкви территории, так?

— Да. Хотя водовод принадлежит Собранию каноников, земля находится за пределами церковного анклава, так что она собственность города. — Никто из них не знал, плохо или хорошо то, что если будет найден преступник, то судить его будет светская власть.

Ричард де Ревелль оставил их заниматься телом и вернулся в Рогмонт со своими солдатами. Гвин раздел умершего, чтобы они могли получше осмотреть раны.

— Для начала, у него совершенно разбито лицо, — сказал корнуоллец, нащупав осколки левой челюсти, кожа на которой, как и вся щека, вспухла и покраснела. — Левое ухо оторвано, и вся левая сторона головы покрыта рваными ранами и синяками.

Когда они сняли тунику и нижнюю рубашку, то обнаружили, что грудь Годфри покрыта кровоподтеками, в большинстве своем имеющими длинную прямоугольную форму.

— Эти отметины с острыми краями выглядят так, словно они нанесены чем-то острым, вроде кола или пики, — задумчиво произнес Джон. — Некоторые раны на голове тоже имеют похожую форму, примерно в дюйм длиной и полдюйма шириной.

Гвин надавил своей большой ладонью на левую сторону груди Фитцосберна. Ребра его были вдавлены вдоль грудины, и на губах покойного запузырилась кровавая пена.

— У него вдавлена грудь, как будто кто-то наступил на него.

Томас, которого подташнивало от столь кровавых подробностей, подошел к лежавшему рядом с телом мешку и принялся рыться в нем.

— Деньга, и серебро, и золото, а также несколько массивных серебряных кубков и украшений, — сообщил он, изумляясь сокровищу, которое лежало у него под руками. При заработке два пенса в день он видел сумму, которую ему не получить и за несколько жизней.

Джон бросил взгляд на ценности, обнаруженные его секретарем.

— Сделай полную их опись, Томас. На дознании попозже следует решить, направить ли их в королевскую казну, поскольку возможно участие Фитцосберна в организации незаконного аборта, которое он пытался скрыть, или же передать ценности родственникам. Мабель по-прежнему остается его женой.