Чтение онлайн

"Расступись!"

Петр кинул мысленный приказ, как тогда, давным-давно, - в прошлой жизни? на тесной улице Иершалаима, во время праздника Песах, когда спешил вместе с техником Жан-Пьером за уходящим домой в Нацерет маленьким Иешуа. Толпа тогда мещала догнать мальчика... Сейчас она мешает Петру пробиться к тому же самому Иешуа, только повзрослевшему и помудревшему на две тысячи лет.

Приказ сработал, а он и не мог не сработать - мастерство есть мастерство!
– толпа разошлась, образовав неширокий проход как раз для одного человека. Петр шел, а за его спиной отвлекшиеся и отошедшие зачем-то в сторону люди вновь смыкались в плотную массу. По пути Петр догадался, что заставило многих из этих людей одеться так странно: спешка. Спешка и массовость не позволяли осуществить обычную процедуру ухода из Храма. В нормальных условиях, если прихожанин решил покинуть Храм, то он ставил об этом в известность администрацию, которая регистрировала его как выбывшего и предоставляла транспорт для перевозки его самого и его вещей. Еще и упаковывать помогали. А на такое количество народа, естественно, никакого транспорта не хватило бы, Да и, похоже, в администрацию никто не обращался... Вот и пришилось людям тащить самим все свои пожитки, а что не влезло в Кофры, чемоданы и сумки - напялить на себя.

Это ж надо так хотеть уйти!

– Куда идем-то?
– спросил Петр первого попавшегося чело-ка, потеющего в трех пиджаках и сгибающегося под тяжестью

Здоровенного рюкзака.

– Подальше отсюда!
– зло огрызнулся тот в ответ.

– А разве здесь плохо?
– Петр простецки улыбнулся.

– Здесь не может быть хорошо...
– ответил и смешался толпой.

Неконкретность ответа одного навела Петра на мысль, что другие, если не все, ответят так же расплывчато и загадочно. Значит, терять время на пустые вопросы нет смысла. Надо спешить.

Попутно Петр решил связаться с дежурным по Храму, выяснить обстановку в целом.

– Доложите ситуацию!
– Командир должен быть краток и конкретен, а подчиненные должны уметь угадывать несказанное. Причем угадывать правильно.

– Наблюдаю большое скопление народа на площади перед Главными воротами. Обстановка спокойная, очагов агрессии не отмечено. Люди подходят постоянно, с разных направлений. Общее число находящихся на площади - приблизительно двадцать тысяч.

Нехило, подумал Петр. Вчера - три тысячи, сегодня - двадцать, а завтра сколько?.. .
– А за ворота они не идут?

– Никак нет. Ворота закрыты.

– Почему?
– В мозгу Петра пронеслась картинка: людская давка перед закрытыми воротами, жертвы, раненые...

– До вашего распоряжения...
– нерешительно пробормотал дежурный.

"Пусть открывают, скажи им. Не надо держать людей".

Прорвавшийся вдруг - или не вдруг? или слушал?
– комментарий Иешуа к закодированной радиобеседе Петра и дежурного был, как обычно, рассудителен и спокоен. И неудивителен.

– Открыть немедленно!
– приказал Петр.
– Они же подавят там друг друга!

– Так точно!
– выпалил дежурный.

"Иешуа, брат, угадай, о чем я тебя спрошу?"

"Угадал, хотя мне сейчас и не до иронии. Люди уходят от нас, Кифа. Люди уходят из Храма. Люди уходят от меня".

"Но почему?"

"Их ведет страх"

"Страх чего?"

"Ничего. Беспричинный страх".

"Откуда-то он возник..."

"Ответа на этот вопрос я не знаю точно..."

"Даже ты не знаешь?"

"Даже я".

"Кого же тогда спрашивать, Иешуа?"

"Может быть, твоего знакомого - Дэниса?"

Петр не ответил. Да, главнокомандующий этой войны с той стороны - Дэнис предпринял очередной маневр, эффективный и разрушительный. Покруче, чем все встречавшееся ранее. Пожар, негритянские волнения, мафиозные разборки - все это были лишь маленькие, подготовительные шажки, направленные на одну глобальную цель - дестабилизация обстановки, по-военному, или по-человечески - отсутствие покоя. Душевный комфорт, уверенность в завтра, ощущение безопасности - все то, что раньше Храм давал людям по полной программе, теперь стало редкостью и дефицитом. Люди, приезжавшие в Храм, очень скоро переставали смотреть телесеть, чтобы не видеть всего того хаоса, что творится во всем мире. Во всем остальном мире... Стрельба, огонь, бунты, похищение - все это раньше оставалось за воротами, за периметром Храма. Но теперь проникло и сюда. И стало грандиозным людским разочарованием. Человек, нашедший было в Храме душевное, духовное и телесное успокоение, расслабившись и доверившись окружающей его умиротворенности, теперь испуганно уходит из Храма, из того места, где, как ему казалось, можно избежать веек тех потрясений, что так достали дома! Оказывается, нет, оказывается, и здесь, как и везде, человек - или люди, тысячи людей!
– обнаруживает грязь, ложь, подлость и страх. Страх - ключевое слово и ключевое чувство! И регулярные проповеди Иешуа, Педро и Никодима не спасают. Бежать, бежать! Домой, в тот мир, где привычно рвутся бомбы террористов в супермаркетах и аэропортах, где крадут детей для продажи в публичные дома, где наркотики свободно продаются в школах. Пусть эта реальность тяжела, но к ней уже выработался определенный иммунитет - некая форма безразличия к событиям, пока они не происходят с тобой или твоими близкими. Там у страха есть конкретные и осязаемые причины. А здесь - в самом желаемом месте Земли - страх беспричинен. И оттого особенно страшен... Разрушение иллюзий - это, оказывается, так тяжело!..

Людской поток с энтузиазмом хлынул в открывшиеся ворота. Площадь пришла в движение, началась давка, которой так опасался Петр, люди сбивались с ног, падали, придавленные тяжестью .собственных вещей, на них сверху наваливались другие, споткнувшиеся о первых... Все это с криками, многоязыкой руганью, тычками и ударами. Не люди - стадо. Петр едва успел прижаться к стене дома и схватиться за какое-то архитектурное излишество, оказавшееся очень к месту, чтобы не быть сметенным массой, пришедшей в неконтролируемое движение. Ни о каких мысленных приказах речи и быть не могло - единственную, но такую мощную мысль целой толпы не перешибешь паранормальным умением одного человека. За Петра тоже хватались, пытаясь удержаться на ногах, разные люди, одних отрывало потоком, вместе с деталями одежды Мастера, другие падали на землю, закрывая руками голову, в надежде остаться непокалеченными. Какую-то девушку прибило к Петру, прямо-таки выплеснуло из толпы. Она обхватила его руками, обняла крепко, не спрашивая, - о чем тут спрашивать, выжить бы1 - прижалась, уткнулась лицом в грудь. Вещей при ней не было, видно, потеряла где-то, одежда кое-где порвана, на ногах нет обуви, руки поцарапаны. Петр высвободил одну руку, зафиксировал девушку покрепче. Так и стояли молча, тяжело дыша, ожидая наступления штиля.

Постепенно истерия сменилась на целенаправленные, рассчитанные действия. Каждый для себя понял, как ему следует себя вести в тех, прямо скажем, экстремальных условиях, в которые он попал, и жалость по отношению к самому себе, отступив, далг место безжалостности к окружающим. Наиболее сильные кулаками и пинками расчищали себе место, избавляясь от слабых, заставляя их тонуть в несущейся толпе. Естественный отбор - выживает сильнейший. Страх не выжить - основа естественного отбора.

Через некоторое время - Петр сам не понял, через какое, -буря утихла: те, кто хотел выбраться за ворота, всеми правдами в неправдами сделали это, а те, кто не сумел, остались лежать на земле или сидеть, прижавшись к стенам и закрывшись руками Петр похлопал девушку по спине: все, мол, кончилось вроде. Он испуганно оглянулась, вскрикнула, вновь спрятала лицо на груди Петра. И впрямь картиночка была не из приятных - много ране? ных, стоны, крики, кровь, разбросанные тряпки, некогда бывшие одеждой, битое стекло...

Не без труда отлепив девушку от себя, Петр, не отпуская, однако, ее руку, отошел от стены, направился к одному из раненых.

Средних лет мужчина полулежал, привалившись к фонарному столбу, и постанывал, баюкая явно поврежденную руку.

– Вы как?
– спросил Петр, только лишь чтобы спросить, не молчать.

– Кажется, жив, - вяло улыбнулся мужчина. Он не "тяжелый", понял Петр. Слегка помяли, сломана рука и, кажется, пара ребер. Петр ему особо не нужен. А вот другим может понадобиться.

– Садись здесь, - велел девушке Петр, - никуда не уходи, сейчас прибудет помощь. Хорошо?

Она в ответ кивнула. То ли немая, то ли дар речи потеряла. Петр направился к другому пострадавшему. Парень испытал на себе всю тяжесть произошедшего: вместо лица - одна большая ссадина с отчетливыми следами чей-то подошвы, тяжело дышит, часто отплевываясь кровью. Похоже, осколок сломанного ребра повредил легкое. Нагибаясь над ним, Петр сказал в переговорник:

– Дежурный, скажи мне, что медики уже едут!

– Медики уже едут, - эхом отозвался переговорник.

– Что?
– хрипя, спросил раненый.

– Тихо, тихо, не болтай, это я не тебе. Помощь уже в пути. Петр слегка приподнял ему голову, чтобы тот не захлебнулся собственной кровью. Положив ладонь ему на затылок, на слипшиеся от крови волосы, Мастер утишил боль, которой было очень много - парню досталось будь здоров.

– Хорошо...
– прошептал он.

– Не разговаривай, береги силы.

Но, к сожалению, много сил ему не потребовалось - закашлявшись, он весь изогнулся в судороге и резко расслабился - сердце биться перестало. Он умер в спокойствии и без боли, - ее и страх забрал себе Петр, который теперь плакал, держа на руках безвольно повисшую голову мертвого человека, задавленного толпой...