Чтение онлайн

Захотелось схватить что-нибудь железное и тяжелое и вышибить бронированные стекла окон, но - увы: вышибить их было не под силу и бронебойному артиллерийскому орудию. Так что надо, мучительно экономя воздух в легких, начать медленное и бесконечно длинное всплытие: вдруг удастся, вдруг повезет!..

И еще подумалось - вроде бы некстати: а ведь Иешуа не мог покинуть здание, это наверняка отметили бы приборы. И если он все-таки здесь, то как же он дышит, то есть слышит -он, не представляющий себя вне мысленного шума мира?

Как, впрочем, и Петр.

Петр тупо смотрел на бронзовые часы на столе Иешуа. Часовая стрелка застыла на одиннадцати, минутная дрожала на восьми. Одиннадцать сорд утро.

И вдруг Петр опять своим двадцать каким-то чувством - увидел дорогу на поверхность, а значит, и к Иешуа. И рванул прочь из апартаментов, оттолкнув попавшегося на пути Круза, рванул семимильными шагами, оставив в тяжком недоумении двух служивых мужиков и дух независимых женщин. И помчался длинным и все-таки душным сейчас путем - коридор, подъем (лифта ждать некогда!), eще коридор, тупик, стальная дверь с тач-замком, ладонь - на тач-панель, зеленый огонек на двери (электронные замки работают!), несколько оборотов запора-штурвала против часовой стрелки, вторая дверь, еще одна тач-панель - для большого пальца правой руки, щелчок - и он в сердце компьютера страны Храм, Биг-Брейна-три, как назвал его Иешуа, резко отметая логичные и однотипные вопросы: почему, собственно, "три"... Именно в сердце очутился Петр, или в легких, или в желудке, или в печени - уж чд дудду больше нравится, но главное внутри, поскольку лицо, глаза, руки Биг-Брэйна-три, если уж позволены такие анатомические метафоры, то есть внешний вход в него - дисплеи, переговорные устройства, рабочие места операторов - все это было тоже охраняемо, но не столь, не столь... Там - полно людей с допусков операторы, программисты, просто юзеры... Здесь - избранные: техники, сам Петр, а еще Иешуа...

Двери позад закрылись автоматически. И в мозгу Петра прозвучало непривычно ясно и четко - шум-то ушел:

"Долго соображал, Кифа. Я уж и надеяться перестал: чуть ли не час прошел, а тебя все нет и нет. Я же тоже не слышу ничего из того, что происходит за пределами Биг-Брэйна. Вакуум - для всех, я-не исключение

Иешуа. Нашелся! В том единственном месте, где только и мог оказаться. А Петр и вправду слишком долго соображал. Поглупел, оброс щетиной и жиром, стал тяжелым на мысль.

"Значит, это все ты?.."

"Волновой вакуум?.. Скажем так: мы вместе. Биг-Брэйн-один и я".

"Но зачем? Смысл?.. И почему "один"? Ведь наш Биг-Брэйн - третий..."

"Смысл, Кифа? Смысл есть. Очень большой смысл... А почему одuн?B caмoм деле, почему "один"?"

Петр эдакой отпасовки вопроса не понял - сам его задал, самому вернули его назад, - но даже не успел среагировать, как в мозгу возник кто-то третий и ответил:

"Потому что я - самый первый. Первый - по мощности и по объему памяти, но и первый, с кем встретился Пришелец. А третий сейчас - лишь коннектор".

Петр понял, кто вступил в разговор. Иешуа говорил о своих контактах с Главным компьютером Службы Времени. Петр знал и о той роли, которую сыграл Биг-Брэйн-один в деле ликвидации самого предмета Службы - каналов Времени. Собственно, о главной роли...

"Биг-Брэйн-один... Я знаком с тобой, хотя никогда не имел чести общаться... э-э... столь неформальным способом".

"И я тебя знаю, Мастер-три. Иногда ты задавал мне любопытные вопросы, было занятно отвечать на них".

"Ты их запомнил?"

"А вот это некорректный вопрос, Мастер-три. Ты должен знать, что я, как любой компьютер, - даже твой карманный, - помню все, заложенное мне в базовую или оперативную память. Если ты этого не знал -скверно, но если твоя реакция опережает твою мысль, то это еще более скверно... Ты же - один из пятнадцати паранор-мов Службы, один из пятнадцати самых продвинутых людей мира. Подчиняй слова мыслям..."

"Спасибо за комплимент, Биг-Брэйн, но, боюсь, я ныне не слишком его достоин. Моя реакция в последнее время очень часто опережает мысль, да и других недостатков у меня полно, так что... Хотя скажи: разве ты можешь назвать кого-то, кто сильнее нас пятнадцати?.. Исключая, конечно, Иешуа..."

"Нет, не могу. У меня нет такой информации. Но это не значит, что более сильные или равные вам не существуют в мире вообще. Способы сокрытия информации сегодня не менее совершенны, чем способы ее получения. Более того, я могу предположить, что вы сами - пятнадцать сильнейших - не владеете полнообъемной информацией о себе самих".

"То есть как это ? Я чего-то не знаю об остальных?" "Ты многого не знаешь об остальных. Ведь ты просто-напросто не всех знаешь лично..."

"Поэтому мы - здесь, а остальные - блокированы в штабе", - вмешался молчавший до поры Иешуа.

"Иешуа, какое отношение имеют наши товарищи или просто сограждане к моим коллегам по Службе?- удивился Петр.
– Шпионов мы вылавливаем, террористов ликвидируем, а паранормов Дэнис к нам еще не засылал".

"Еще не засылал"...
– Иешуа сделал ударение на слове "еще".

То ли помстилось, то ли вправду технические чудеса возможны, но Петр ясно услышал короткий смешок. Смеялся Биг-Брэйн. Этого не могло быть, потому что не могло быть никогда, решил Петр и не стал выяснять: чудо это или рядовая аберрация слуха.

Спросил у Иешуа с немалым недоумением:

"Что ты имеешь в виду?"

Недоумение его было искренним хотя бы потому, что сама идея использования Дэнисом паранорма - Мастера - в качестве разведчика против коллеги напрочь противоречила не существующему в Службе официально, но тем не менее написанному пером на бумаге и безгранично чтимому всеми Мастерами Кодексу Мастеров, присягу на верность которому принимали все пятнадцать - это никогда даже не обсуждалось. А что до неофициальности, так Мастера тоже официально вроде бы не существовали... Кодекс придумал Мастер-один финн Уве Онтонен, не самый старый по возрасту среди пятнадцати, но самый старший по опыту. Он первым ушел в первый бросок, он вообще работал один почти год, пока не появились сразу Мастер-два и Мастер-три, и Петр знал Уве лично: тот - в отличие от иных коллег - всегда жил сердцем и разумом в реальном времени, а время броска ни разу не стало для него, для его психики довлеющим. Может, поэтому он и считался первым среди первых...

Кодекс возник тогда, когда в Службе появился Мастер-семь, и все семеро поврозь, так решил автор Кодекса, - читали проект документа, вносили в него свои соображения, правили и, наконец, подписали. Все семеро. И тоже - поврозь. Остальные восемь Мастеров должны были принять его безоговорочно и следовать ему во всем.

Сейчас к месту было вспомнить тот его параграф, что стоял тексте под номером три: "Мастер не может совершить никако паранормального действия, могущего нанести вред жизни, здоровью или делу другого Мастера".

Вот так: коротко и четко.

Если бы в стране Храм работал кто-то из Мастеров, с кем Петр был незнаком лично - ну, не встречался, не привелось, были такие, говорилось уже, - то, значит, он нарушал этот параграф и должен подвергнуться суду Мастеров. Причем Уве предусмотрел в Кодексе только два решения суда: либо простить без последствий, если нарушитель сможет предъявить убедительные доказательства своей невиновности, либо - если не сможет - суд остальных приговаривает виновного к лишению права пользоваться своими па-ранормальными свойствами. И сие не было пустой угрозой! Сила паранорма, сложенная с силой коллеги, удваивалась. С девятью - удесятерялась. Это проверялось, и не раз. Но сила четырнадцати могла свести на нет силу одного. Говоря просто, четырнадцать Мастеров могли убить паранорма в пятнадцатом, превратив его в обычного человека, в рядового гражданина своей страны - из Мастера Службы Времени. Если быть совсем точным, то для этого хватило бы силы пятерых, Уве рассчитал цифру с помощью как раз Биг-Брэйна. Но Кодекс требовал для приведения в действие приговора участия всех, хотя - опять же к счастью!
– до сего дня этот параграф оставался мертвым...