Чтение онлайн

– Много чего?

– Не обращайте внимания. Старая поговорка, рожденная карточным фокусом... Но вернемся к нашим баранам. Страх, с которого я начала, - а это все-таки страх, только страх - не исчезает. Меня крутит и колбасит, держусь из последних сил. Петр, если я свалюсь - не ведаю, как это будет выглядеть, - вспомните, что я сейчас скажу, вспомните и проанализируйте. А лучше не ждите, пока я свалюсь... Так вот: то, что произойдет - а что-то произойдет, это точно!
– не злая воля со стороны. Я уверена! Ищите причину здесь, в Храме. Ищите, Петр, она есть, она обязательно объяснима. Она проявится рано или поздно, потому что для этого все и закручено...
– Клэр проговаривала последние слова с явным трудом, как будто выталкивала их из горла.

Петр шагнул к женщине, не очень понимая даже, чем ей помочь, как вдруг она схватилась за лицо, всхлипнула громко и жалобно и совсем не эстетично, мешком упала на ковер.

Петр успел - все-таки успел!
– подхватить ее в последний миг, крикнул куда-то в дверь:

– Врача! Мигом!

С четвертого раза его вопрос получил конкретный ответ. Врач появился действительно мигом, не один - целая бригада. Они что-то кололи Клэр, подключали к какому-то аппарату, чертыхались и, наконец, увезли ее, все так же без сознания, в местную клинику, оборудованную на высшем уровне, а уж врачи там собрались - лучшие из лучших.

Весьма озадаченный Петр постоял с минутку, посмотрел вслед медицинскому десанту, пошел назад - к мониторам. И тут его догнал Латынин.

– Шеф, происходит что-то непонятное, - запыхавшись - бежал,видно, издалека, - сказал он.

– И этот туда же!
– удивился Петр.
– Солнце меркнет, воздух вязкий, кругом - злые гоблины?

– Что с вами, шеф?
– в свою очередь удивился Латынин.
– Что еще за гоблины?.. Приборы сошли с ума.

– Какие приборы?

– Все, шеф!

– И в чем, любопытно узнать, проявляется их сумасшествие?
– очень вежливо поинтересовался Петр.

Он начинал потихоньку, но неуклонно уставать от окружающего мира, который явно - если прибегнуть к определению Шекспира в переводе Пастернака - вывихнул сустав.

– Любопытно?
– Латынину палец в рот тоже класть не стоило.
– Узнавайте, прошу вас: они ничего не показывают. Все - на нуле.

– То есть?
– не врубился Петр.

– А то и есть, что вокруг нас не осталось ничего. Пустота. Никаких полей, никаких волн. Ни электромагнитных, ни радио, ни телесигналов, ни световых излучений... Радио молчит, телеэкраны темны, ну, электричества как не было, так и нет...

Петр быстро взглянул на мониторы: они были черным-черны. Операторы, отвернувшись от экранов, молча смотрели на Петра.

– А наши собственные генераторы?
– растерянно - вот уж несвойственное Петру чувство!
– спросил он.

– Отключились и не врубаются.

Отодвинув рукой Латынина, Петр рванул обратно в приемную, раздвинул шторы гигантского окна, ведущего на центральную площадь страны Храм. Все было как обычно: люди, машины, собаки.

"Всюду жизнь".

– А это как же?..
– Петр ткнул пальцем в стекло, чуть не сломав палец, обернулся к Латынину.

– Там все в полном порядке. А мы - заперты.

– Что значит - заперты?

– Запирать, закрывать, замыкать...
– Латынин не выдержал изначально заданного ироничного тона, сорвался на крик: - Двери не открываются, шеф, неужто не ясно?! Все, на хрен, заблокировано, весь наш дом. Даже проход в Собор заблокирован: туристы с улицы прут туда, а мы - не моги. Кто-то превратил здание штаба в кутузку. В слепую, глухую... Только и можно, что дышать. Хотя надолго ли? Окна не открываются и не бьются, кондиционеры не работают... Мы в тюрьме, шеф. Зачем, не знаете?..

Петр медленно-медленно осмысливал сказанное - как выплывал с глубины на поверхность. На поверхности было странновато.

– А бури не ожидается? Ты у метеорологов не узнавал?
– спросил.

– У метеорологов бури никто не ждет. Но если волновой вакуум считать бурей, то она - тут как тут, - серьезно ответил Латынин.

– А где Иешуа?

– Ищут, - сказал Латынин.

– Что значит - ищут?

– Он исчез...

В одном давнем-предавнем, еще даже черно-белом movie из прошлой жизни милых сердцу Петра москвичей в любимом им двадцатом веке, в movie, виденном Петром, кстати, в том же самом веке, в ветхозаветном кинотеатре,- а где, любопытно, нынче можно увидеть плоское черно-белое movie, если не в музее кино?
– во время одного из его коротких бросков в семидесятые годы, некий персонаж с экрана склочно орал другому: "Твой дом - тюрьма!" Вспомнившаяся к месту и ко времени милая цитатка эта отнюдь не рассмешила Петра, не улучшила его поганое настроение, пога-ность коего была еще и усугублена паническим сообщением Латынина. Факты, реплики, поначалу случайные и разрозненные, на которые в обычное время и внимания-то не обратил бы, сейчас выстраивались в прочную на вид и стройную цепочку. "Будет буря!" Это спокойно сказал Иешуа. "Ищите причину в Храме!" Это обронила, теряя сознание, Клэр,

"Мы заперты! Мы в тюрьме!" Это как раз с надрывом проорал Латынин.

И что бы сие значило - все вместе сложенное?..

Подождем пока с выводами, решил для себя Петр, любые из них могут оказаться ошибочными, особенно сразу напрашивающийся - Дэнис. Клэр предложила невероятное: искать причину внутри Храма, а не за его пределами. А почему, спрашивается, невероятное? Бандитская разборка, спровоцированная трижды проверенным, просчитанным, просвеченным сотрудником Службы безопасности, службы самого мистера Оруэлла, разве не говорит в поддержку версии Клэр? Ответ: говорит, но исчезновение из Храма означенного сотрудника через сине-серое пятно нуль-перехода четко указывает на Дэниса. Пятно - это только и именно Дэнис, Петр лично в том убедился. Так что одно другому не противоречит: причина в Храме, а корни ее-в остатках Службы Времени, которые никак не отомрут, а напротив - активны до омерзения. Иначе и здесь - опять Дэнис, все-таки Дэнис... Да и смешно было бы предполагать для себя иного - столь же могущественного! противника. Такие противники вдруг не возникают, они зреют и совершенствуются вместе с объектом их интереса...

Правда, есть здесь нечто плохо понимаемое. Если все предыдущие акции оного противника имели в итоге более-менее логичное объяснение - зачем, для чего, с какой локальной целью, - то отключение штаба от внешнего мира пока подчеркнем: пока!
– логичных объяснений не подает. Зачем? Для чего? С какой локальной целью?.. Ответ-то в заначке лежит, но уж больно он смахивает на методы не мощной группировки с огромным научно-техническим потенциалом, а на примеры примитивных бандитских разборок. Надеть на голову клиента мусорный пластиковый мешок, подождать, пока он, то есть клиент, начнет задыхаться, снять мешок, спросить: сдаешься, болезный?
– и, в зависимости от реакции, либо помиловать и подчинить, либо продолжить процесс удушения - до естественного финала. Вариант - опускание клиента головой в воду, подвешивание за ноги на высоте небоскреб-ной крыши, или потехничнее: ток, лазер, СВЧ-излучение, но схема та же.

Непохоже на Дэниса: он умнее, тоньше, дальновиднее, и, повторим, научно-технические средства позволяют ему штучки поистине фантастические. Зачем ему мусорный мешок? Это для него низко...

И еще: где Иешуа?

Запертые двери и отсутствие любого вида энергии - пока переживем, а вот Мессию надо искать. Если Дэнис под шумок ухитрился его выкрасть... то что?.. То ничего!.. Никакой научно-технический потенциал врага не заставит Иешуа подчиниться этому врагу. Во-первых, он сам - научно-технический потенциал высшего порядка: попробуй - перешиби! Во-вторых, он уже один раз умирал. Что из этого вышло для тех, кто его гнобил, известно. Две тысячи лет расхлебываем... И потом, если бы Иешуа изъяли из крохотной, но милой сердцу страны, на кой хрен Дэнису запирать в штабе в сравнении с его силами в Европе!
– людей мистера Оруэлла и сильных духом, но слабых телом учеников Мессии, покинувшего эту страну? Если только из вредности, если только из детского чувства мстительности, а оными пороками великий Дэнис не страдает, он куда выше их, Петр сие знает преотлично. Значит, Иешуа - где-то здесь.