Чтение онлайн

Голод.

— Ещё, — выдохнула я, и это «ещё» прозвучало как мольба.

Он усмехнулся. Коротко, хищно, как зверь, который слышит мольбу добычи и знает, что время ещё не пришло.

— Не торопись, — сказал он, и его голос был низким, хриплым, вибрирующим где-то в груди.

Его руки, которые до этого сжимали столешницу, переместились на мою талию. Сильные пальцы, с чёткими сухожилиями, которые я разглядывала минуту назад, теперь сжимали меня через тонкую ткань блузки. Не больно. Но неоспоримо. Как будто он говорил: ты моя. Сейчас. Здесь. Без вариантов.

Его губы нашли мою шею.

Я выгнулась, запрокинула голову, и это движение открыло его губам доступ к моему горлу. Он целовал кожу, покусывал, проводил языком по пульсирующей вене, и каждый сантиметр его прикосновений оставлял за собой огненный след.

— Вы с ума меня сводите, — прошептал он, и я не поняла, говорит ли он мне или себе.

Его руки поднялись выше, пальцы расстегнули пуговицу на моей блузке. Потом ещё одну. Ещё. Я слышала, как ткань трещит, как пуговицы цокают по столешнице, но мне было всё равно.

Мне было всё равно.

Он отодвинул ткань, и моя грудь оказалась открытой. Холодный воздух коснулся горячей кожи, и я вздрогнула. Но в следующую секунду его рот накрыл мой сосок, и я забыла, как дышать.

Его язык кружил вокруг, дразнил, доводил до исступления, а пальцы сжимали вторую грудь, играя с соском, заставляя его твердеть от каждого прикосновения.

Я вцепилась в его волосы. Они были влажными, тёмными, и они скользили между моими пальцами, как шёлк. Я тянула его на себя, ближе, сильнее, и он подчинялся, но только настолько, насколько сам хотел.

Он контролировал всё. Темп. Глубину. Интенсивность. Я была инструментом в его руках, и он играл на мне, как на дорогой скрипке, извлекая звуки, которых я сама от себя не ожидала.

Я стонала. Громко, отчаянно, не стесняясь. Слова смешались в бессвязный поток, и единственное, что я могла различить, было «пожалуйста».

— Пожалуйста, — шептала я, и мой голос дрожал. — Пожалуйста…

Он оторвался от моей груди и посмотрел на меня. Его глаза горели, губы были влажными, и он смотрел на меня так, как будто я была чем-то, что он ждал всю жизнь.

— Пожалуйста, что? — спросил он, и в его голосе прозвучала насмешка, смешанная с чем-то более глубоким, более опасным.

Я не могла ответить. Я не знала, что просить. Его? Себя? Освобождения? Наказания? Всего сразу?

Он наклонился и поцеловал меня снова. Мягче на этот раз. Не захват, а обещание. Его язык встретился с моим, и я почувствовала вкус себя на его губах — солёный, острый, пьянящий.

— Я хочу тебя, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Всю. Здесь. Сейчас.

Это был не вопрос. Это была констатация факта. Как закон природы.

— Да, — выдохнула я, потому что это было единственное слово, которое имело значение.

Он подхватил меня под бёдра и одним движением усадил на столешницу.

Холод камня впился в кожу, и я вздрогнула, но в следующую секунду его тело прижалось ко мне, и жар, исходящий от него, заставил забыть о холоде. Его руки сжимали мои бёдра, пальцы впивались в ткань брюк, и я чувствовала, как дрожат его пальцы.

Он тоже терял контроль.

Это осознание ударило в голову, как глоток крепкого вина. Он — железный, непроницаемый, всевидящий — дрожал. От меня. Из-за меня.

— Сними это, — приказал он, дёргая за ткань моих брюк.

Я не заставила себя просить дважды. Мои пальцы дрожали, пуговица не поддавалась, и он, прождав секунду, просто рванул ткань. Пуговицы разлетелись по каменному полу, звякнув, как падающие монеты.

Он стянул с меня брюки вместе с бельём одним резким движением, и я осталась на столешнице абсолютно нагой, только в расстёгнутой блузке, которая сползла с плеч, открывая грудь.

Он отстранился на секунду, чтобы посмотреть на меня.

Я никогда не чувствовала себя такой обнажённой. Не потому, что на мне почти не было одежды. А потому, что он смотрел. Смотрел так, как будто видел меня насквозь — не только тело, но и мысли, страхи, тайные желания, которые я прятала даже от себя.

— Боже, — выдохнул он, и это слово прозвучало как молитва.

Он опустился на колени.

Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле, потому что его пальцы коснулись внутренней стороны моего бедра. Медленно, почти невесомо, они скользили вверх, приближаясь к тому месту, которое уже пульсировало от нетерпения.

— Смотри на меня, — сказал он, и я подчинилась.

Его глаза были чёрными, бездонными, и в них отражалась я — растерянная, возбуждённая, готовая на всё.

Его пальцы достигли цели.

Я вскрикнула, когда он коснулся меня. Я была мокрой — так мокрой, что стыдно было даже себе признаться. Но он не смеялся. Он смотрел, как его пальцы скользят по влажным складкам, как они раздвигают их, открывая то, что я так долго прятала.

— Ты хотела этого, — сказал он, и это было не вопросом. — Хотела с того самого момента, как вошла в этот дом.

Я не могла отрицать. Не могла врать. Не сейчас, когда его пальцы кружили вокруг клитора, дразня, заставляя меня выгибаться навстречу.

— Да, — выдохнула я. — Да. Хотела.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было что-то первобытное. Хищник, который наконец поймал добычу и наслаждается моментом перед последним броском.

Его палец вошёл в меня.

Я застонала, запрокинув голову. Мои руки вцепились в край столешницы, пальцы побелели от напряжения. Он двигался медленно, методично, изучая меня, как карту местности перед наступлением.

— Ещё, — прошептала я.

— Ещё? — переспросил он, и в его голосе прозвучала усмешка.

Второй палец вошёл в меня, растягивая, заполняя. Я закусила губу, чтобы не закричать, но он заметил.

— Не сдерживайся, — сказал он. — Я хочу слышать тебя.

И я перестала сдерживаться.

Мои стоны наполнили кухню, отражаясь от белых стен, смешиваясь с его тяжёлым дыханием. Его пальцы двигались во мне, задавая ритм, который заставлял мои бёдра двигаться навстречу, а клитор пульсировать от каждого прикосновения его большого пальца.