Чтение онлайн

От таких мыслей я даже повеселел, дурные видения и картины недавних ужасов о бойне с чудовищными тварями стали расплываться и отходить на задний план, словно и в самом деле были дурным сном. Хотя все, все, что вокруг меня, и есть сон! Должно быть сном. Этот мир опасен. И, судя по всему, полон множества тайн и загадок. О таком мире интересно читать, классно смотреть по телевизору, но жить в нем самому? Увольте, мне моя шкура пока дорога. Не хочу я тут задерживаться, нет, я домой хочу.

Возможно, заснув здесь, я очухаюсь в своей кроватке дома, в моем родном мире. Неважно. Главное, что я в самые ближайшие часы вырвусь из этого кошмара. Жить в теле презираемого непонятно за какие прегрешения изгоя, обреченного служить в этих самых чертовых Часовых, и всю оставшуюся жить махаться с уродами наподобие тех, у церкви? Сомнительное удовольствие. Я мало что еще понимал и плохо ориентировался в окружающих меня реалиях. Но одно я не мог отрицать. Мир, в котором я оказался, хоть и опасный и жестокий, но… крайне интригующий.

Я бы хотел узнать побольше о нем. Сам я вообще не мог понять, как он возник в моем подсознании, в моем сне. Но некая сила услужливо его создала во владениях моего разума… И этот мир ожил. Он существовал. И он был чертовски настоящим. Дилемма… Я во сне или моя душа в другом мире, параллельном нашему? Пока это второй по важности вопрос для меня. Первый — как мне вернуться обратно. Наверно, Лада или Герман могли бы мне много чего рассказать. Стоит только попросить, сославшись на потерю памяти. Но оно мне нужно? Мне надо сваливать отсюда, покуда жив, а не пытаться расширять кругозор.

Так я провалялся почти до вечера, отдыхая и предаваясь нехитрым раздумьям. Время шло, но никто меня ТАМ не будил. Не скажу, что начал серьезно волноваться, но холодок легкого беспокойства стал мурашками покрывать мое обнажённое тело. А вдруг я реально тут застрял?!

Когда за иллюминатором проносящийся за бортом мир начал темнеть, палубу огласил короткий гудок. Я дёрнулся, но тут же сообразил, что это побудка на ужин. Ладно, жрать действительно сильно хотелось. Посмотрим, чем нас потчуют на «Циклопе». Я встал, с удивлением отмечая, что хорошо отдохнул и избитое тело почти не ноет. Особенности моего нового организма?

Открыв сундук, тоскливо оценил его скудное содержимое. М-да… Взяв с самого верха пару серого белья, один в один как то, что погибло во время битвы, натянул на себя. Там же взял пару удобных кожаных ботинок. Мои мозолистые ноги вполне комфортно себя чувствовали и без носков. Наверно, тут мотают портянки. Впрочем, я не хотел вникать в эти нюансы, как и исследовать оставшееся содержимое сундука в поисках чего-нибудь полезного. Я думаю, что мне это совсем не нужно. Я был настроен на возвращение домой. В свой мир.

Столовая находилась так же на второй палубе десантного корабля. Помимо нас, пятерых относительно невредимых и способных самостоятельно держать ложку курсантов, в большой, хорошо проветриваемой комнате собралось еще человек пятнадцать из персонала корабля. Как я понял, ели тут по очереди, с условием обязательных вахт и работы. Которую в принципе нельзя было бросать. Так или иначе всех кормили одинаково. И моряков, и курсантов. И набить живот тут было чем. Наверно еще никогда я так сытно и плотно не ужинал. Наваристая мясная похлёбка, горы пресных, но вполне аппетитных лепешек вместо хлеба, жаренная рыба, огромные куски печенного мяса. Я надеялся, что это свинина, а не какое-то экзотическое животное из местного бестиария навроде шестиногого бегемота. Из напитков присутствовали вода и в ограниченных количествах слабенькое пиво.

Некоторые правила на борту «Циклопа» соблюдались весьма жёстко. Еще радовало отсутствие в столовой мастера-сержанта Фляйшера. Скорее всего у одноглазого мерзавца имеется личная каюта, где он и предпочитает харчиться. Вдоволь наевшись и разузнав невзначай, где тут туалет, называемый гальюном, я вернулся в свою каюту. Двери я запирать не стал. Сел в изголовье койки, стал смотреть в иллюминатор.

Я по-прежнему не просыпался.

Отблески надвигающейся на окраины старого города грозы давно остались далеко позади. «Циклоп» стремительно покорял мили бескрайнего воздушного пространства, стремясь как можно скорее покинуть эти негостеприимные опасные земли. Принесшие столько крови и смертей. По моим внутренним часам казалось, что уже давно должна была наступить непроглядная ночь. Однако слабеющие лучики еще не скрывшегося за горизонтом солнца нет-нет да и пронзали заволочивший небо облачный полог. Последние прожитые часы растянулись для меня на целые сутки.

Под потолком тускло загорелась забранная решеткой лампочка. А торчащая из стены рядом с дверью переговорная труба ожила, и приглушенный голос гнусаво произнес:

— Двенадцать склянок. Отбой в восемнадцать.

Я сидел и пытался переварить услышанное, напрягая хромающую память. Двенадцать склянок? Если я ничего не путаю, то по корабельному исчислению одна склянка это полчаса. А поскольку наше воздушное судно определённо приравнивалось к морским, то выходило, что сейчас только… Шесть часов? А снаружи уже почти темень. Насколько я понимаю, в этом мире сейчас было лето, и так рано темнеть не должно. Да, как же я много чего не знаю!

А еще через несколько минут в двери тихонько заскреблись.

— Не заперто! — по привычке крикнул я.

Дверь со скрипом приоткрылась и в мою каморку проскользнула стройная, женственная фигура в серой робе. Лада задвинула дверной засов и уселась на свободную койку. Увидела мой обращенный к сгустившейся за стеклом иллюминатора темноте задумчивый взгляд и спросила:

— Накатило романтическое настроение, Альрик?

Я криво улыбнулся и посмотрел на нее. Большеглазая, стриженная под ноль девушка напоминала отъявленного сорванца в юбке. Она внимательно следила за мной. Ее обветренные губы были поджаты. А в глазах застыло множество вопросов.

— Ты коришь себя за то, что случилось с Сойкой? Понимаю, они с Германом были единственными, кого ты мог назвать в Академии друзьями.

Академия? Наверняка это учебное заведение, где дрессировали таких как они. Часовых. И того, кем по воле злого рока стал я. Интересно, что еще может мне рассказать Лада? А с другой стороны, нужно ли мне забивать этим голову?

— Есть немного, — односложно ответил я.

А что я еще мог сказать, если узнал погибшего курсанта всего несколько часов назад?! Да, я до сих пор находился под впечатлением от пережитого, и мне было по-человечески жаль всех погибших, но… Но это же все нереально, понимаете? Это персонажи моей фантазии. Это всего лишь симуляция настоящего живого мира. Ведь так?!

— Если не хочешь, не рассказывай, — пожала плечиками Лада. — Но предупреждаю, как только Легачева выпустят из лазарета, он из тебя все подробности гибели Сойки вытрусит. Они ведь дружили еще до начала учебы! Я, если честно, до сих пор в недоумении, что их могло связать с тобой.

— Я что, прокаженный? — признаться, ее слова меня задели. Когда тебе целый день талдычат, что ты редкостный кусок дерьма, это поневоле начинает напрягать. — А что связывает нас с тобой?

Девушка откинулась на спину, прижимаясь к стене. Она спокойно встретила всплеск моей злости.

— Нас с тобой? Да практически ничего. Откровения во время хороших пьянок не в счет. Да ты и сам должен понимать, что ничто и не может нас связать, учитывая путь, что мы выбрали. С другой стороны, у тебя то, наверно, выбора и не было, как и у половины из наших. Как прикажут старейшины Рода, так и сделаешь, верно? Кто-то пошел в Академию по приказу, кто-то добровольно. Как я, например. По-моему, я тебе этого не рассказывала…

— А я? — поневоле вырвалось у меня?

Лада смерила меня недоуменным подозрительным взглядом: