Чтение онлайн

— Тревога. Уровень начальной опасности. Это не учебный звон, Альрик!

Подтверждая его слова, ожила переговорная труба.

— Всем курсантам явиться на капитанский мостик. Немедленно.

Мы с Легачевым переглянулись. Впервые за всё время в красноватых глазах альбиноса появилось такое же недоумение, как и у меня.

Из лазарета выпустили пока только Германа. Потерявший глаз воин и двое с изувеченными конечностями еще находились на больничных койках. Итого вместе со мной на капитанский мостик, расположенный на третьей, верхней палубе, прибежали шестеро курсантов. Лада незаметно подмигнула мне. Как-то даже полегчало на душе, замечу. Не знаю, бывал ли Альрик Безродный здесь раньше, но я оказался на капитанском мостике в носовой рубке впервые.

Это был большой просторный отсек, из которого через широкое, слегка изогнутое по углам, расчерченное стальным переплётом панорамное окно открывался шикарный вид на раскинувшееся перед несшимся вдаль кораблем воздушное море. Постепенно надвигались сумерки. Встречающиеся на пути «Циклопа» облака окрашивались темными тонами, солнце уходило за горизонт. Я уже знал, что после наступления шести часов, на этот мир накинет свое покрывало безраздельная ночь. Ее время приближалось. На мостике, помимо капитана, у штурвала находился рулевой, за свисающими с потолка картами застыл штурман. Мы столпились у двери, ожидая дальнейших указаний. И они незамедлительно последовали. Как выяснилось, наш дорогой сержант тоже был здесь. Одетый в невзрачный мундир мышиного цвета, он взмахнул протезом. На этот раз вместо крюка культя могла похвастаться очень неплохим подобием настоящей руки.

— Проходите, Часовые. Стойте и слушайте. Пока ваша задача просто молчать.

Немного сбитые с толку, мы поспешили выполнить его приказ. И только сейчас я понял, что помимо перечисленных людей, в рубке был еще один человек. Даже странно, что я сразу не заметил его. Он сидел на палубе, скрестив ноги, возможно, по этой причине и не бросался в глаза. А ведь это не простой моряк, спустя пару секунд сообразил я, с интересом рассматривая его.

Он был одет в просторный коричневый балахон. Его глаза были закрыты, а голова блестела лысиной как бильярдный шар. Мужчина держал руки на коленях ладонями вверх. И я мог бы поклясться, что вокруг его ладоней мерцает слабое зеленоватое свечение. Вокруг него, прямо по обитым железом доскам палубы был начерчен идеальной формы круг с вписанным внутрь меньшим кругом. В прослойке между линиями один за другим, по окружности, шли крайне любопытные и диковинные символы. Что это, какие-то магические знаки? А если так, то выходит, этот худощавый лысый тип нечто вроде волшебника? Я незаметно ткнул Германа локтем и кивнул подбородком на замершего в прострации человека. Герман чуть слышно шепнул:

— Борислав, корабельный маг. Не к добру нас вызвали…

— В сорока минутах на восточном направлении, — подал голос маг. — Не могу точно сказать, но движется множество объектов. Наперерез нашему курсу.

Штурман, моментально сориентировавшись, вонзил в одному ему понятное место на карте булавку. К нему подошел капитан и угрюмо кивнул. Повернувшись к внимательно слушающему Фляйшеру, он сказал:

— Борислав не ошибается. Чуть более чем через полчаса наши траектории пересекутся. Что это за дьявольщина? Еще никогда в этих районах мы не сталкивались с воздушными целями!

Капитану на вид было лет сорок. Военная выправка, скромный, облегающий крепкое тело синий мундир, и в тон ему фуражка. Уверенный и опытный моряк сейчас выглядел немного сбитым с толку.

Фляйшер угрюмо таращился единственным глазом в обзорную трубу. Резко повернувшись в нашу сторону, он обжег меня лютым взором и проворчал:

— Еще никогда не было проблем с возвращением. Бывали по месту заварушки. Но так далеко от границ Ведьминых земель…

— Именно. Мы уже как три часа идём над приграничными территориями, — согласился капитан. — Сколько мы делаем узлов, Ковальски?

Рулевой, не выпуская штурвала, ответил:

— Тридцать узлов, господин капитан. Если поднатужимся, выдадим тридцать пять. Больше «Циклоп» не потянет.

— При такой скорости мы встретимся нос к носу с неопознанными объектами быстрее, чем за тридцать минут, — задумчиво сказал штурман. — Верно, Борислав?

Корабельный маг открыл глаза и сжал ладони в кулаки. Зелёное мерцание погасло, и он легко вскочил на ноги.

— Они приближаются быстрее, чем мы идем. Нам не разойтись. Около дюжины целей. Идут клином. Больше ничего не скажу.

Я почувствовал, как холод обжег внутренности. Очередная подлянка от этого дивного мира?

На лице Фляйшера отразилось недовольство. Он прикусил нижнюю губу.

— Сдается мне, этот рейд станет для нас особенным. С другой стороны, мы еще никогда не перевозили такую важную птицу, как наш наследный дворянин!

Я вспыхнул до корней коротко остриженных волос. Не хватало еще, чтобы во всех свалившихся на нас напастях обвинили меня! На меня и так почти все смотрят как на прокажённого. Вдруг еще решат, что я приманиваю неприятности и выбросят за борт от греха подальше? А может, так оно и было?..

— Курсанты, слушайте мой приказ, — выдохнул Фляйшер, словно решившись на затяжной прыжок. — Надеть доспехи, вооружиться и ждать меня на абордажной палубе. Я не знаю, что за дерьмо к нам приближается, но мы должны быть готовы к встрече.

Насколько я уяснил, никакого дальнобойного вооружения наш корабль не нес. Он был способен сбрасывать десант, метать бомбы, идти на абордаж. Но чтобы ни одной завалящей пушки или до чего тут уже додумались, учитывая уровень технологий? Или же высшему руководству просто насрать на экзаменуемых курсантов? Или же дело в элементарной экономии на всем?

— Выполнять! — рявкнул Фояйшер. — Я присоединюсь к вам позже. И если к тому времени хоть один не будет готов, лично выброшу его навстречу нашим гостям.

Нас словно ветром сдуло. Я трусил следом за сослуживцами, как всегда последний, замыкающий. Куда они, туда и я. Кроме Германа никто не знает, что я малость того. Не хватало еще заработать в глазах окружающих дополнительные балы антипопулярности.

Мы спускались вниз, на самую нижнюю палубу. Фляйшер именно ее назвал абордажной. Хотя формально она носила практически технический характер. На ней располагался десантный отсек, оружейная, мастерская, складской трюм. Возможно что-то еще, о чем я просто не знал. Но почему абордажная? Как вообще может происходить абордаж в воздухе с использованием таких махин как дирижабли? Размер нависающей над гондолой сигары должен здорово затруднять саму возможность сближения огромных кораблей. Или я снова и опять чего-то не знаю? Впрочем, времени на досужие домыслы не оставалось.

Мы влетели в оружейку, где нас уже ждала вспомогательная команда. На этот раз никаких кривотолков и лишних язвительных замечаний. Времени было мало, а непонятная угроза прямо в воздухе — дело не шуточное. Из обрывков возбуждённых разговоров я понял, что вроде как в воздухе преимущество Империи всегда было подавляющим. Среди пришлых из иного мира тварей не было драконов или мантикор, мифических существ, способных дать воздушный бой. По слухам, сами ведьмы умели летать на помеле или в ступе. Во времена начала войны и падения Столицы воздушное кораблестроение было еще не развито, в воздух поднимались первые аэростаты. Поэтому использовать примитивную авиацию против сухопутных сил противника не представлялось возможным. Сейчас… Сейчас, насколько я понял, позиции Ведьм настолько сильно укрепились, что ввязываться в новую полноценную войну с наступлением на поражённые скверной территории никто не рисковал.

В оружейной уже жужжали лебедки и пыхтели приводы лязгающих механизмов. Мы снова, только на этот раз всего лишь вшестером, заняли строго отведённые позиции на палубе. Я уже заученно расставил руки в стороны и задрал голову, наблюдая за опускающимся на меня золотисто-бронзовым бронированным коконом. Теперь, когда Легачев мне многое прояснил, я понял, что сильно рассчитывать на надёжность и непробиваемость этих с виду таких могучих доспехов не приходилось. Да я и сам видел, что против того же жуткого существа под названием Хагер, они не более чем оберточная бумага. Я вздрогнул, прогнав воспоминание о серебристом лезвии косы, с лёгкостью разрубившим закованного в латы Часового на две половинки…