Чтение онлайн

Арбелин включил ноотбук. Во весь экран высветилась великолепная живая картинка рыжего кота в прыжке.

– Жаль не было видеокамеры, можно было бы просмотреть всю операцию кота в динамике. Бабочка ускользнула. Но и не улетела, продолжала порхать как ни в чём не бывало. Кот опять прижался к земле, поёрзал и снова прыгнул, молотя лапами. И на этот раз бабочка увернулась, но опять не улетела. Будто вступила с котом в игру. Кот прыгнул в третий раз и вновь промазал. На этот раз бабочка опомнилась и полетела прочь от смерти. Видели бы вы, с какой досадой проводил взглядом улетающую бабочку рыжий разбойник. Давайте разберем сцену с точки зрения фасцинетики. Что такое бабочка для кота?

– Как птичка, можно поймать и слопать. – высказала свое мнение Альфа.

– Игрушка. – сказал Денис. – Кошки за комочком из газеты, прикреплённом к нитке, гоняются. Даже за солнечным зайчиком. Все ребята это знают.

– Значит и птичка и игрушка? Верно. Но ведь не птичка всё же. И не газетный комочек, и не зайчик солнечный. Думаю, что бабочка, во-первых, яркий сигнал, который кота впечатлил. Уже фасцинация. Затем, бабочка в полёте, в движении. А кот – хищник, ему всё живое движущееся сигнализирует– хватай! Эволюционная фасцинация. Может и съедобное, ассоциация с птичкой верна. А ещё – бабочку не так просто поймать, срабатывает охотничий инстинкт, азарт. Всё это вместе приводит кота в состояние мотивации, захваченности, целеустремлённой активности. Вот вам наглядный простенький пример воздействия фасцинирующего сигнала и процесса фасцинации.

– Как здорово! – воскликнула Альфа. – Ведь это фасцинативный театр.

Арбелин вошёл в ритм доверительного рассказа. Денис с Альфой устремлённо внимали.

– Заметьте, кот бабочку ловил, забыв обо всем на свете. В этом огромном и полифоничном океане фасцинирующих сигналов, волнений и впечатываний-впечатлений, есть волнения и впечатления особого рода, на которые я и хочу обратить ваше внимание. Это захваченность и заворожённость. Можно сказать, что они являются апофеозом фасцинации. Высшим проявлением захваченности предстают перед людьми фанатики и одержимые. Подозреваю, что доминанта одержимости есть в каждом человеке. Это, по сути, страсть-пристрастие к чему-то своему, личному, особенному. Она есть даже у аутиста или олигофрена. Ею упиваются все коллекционеры и фетишисты, а ведь многие из них свой фетиш, свою одержимость таят и охраняют от всех.

Но почему этот закон захваченности создан эволюцией? Зачем? Неужели нельзя было обойтись простым способом передачи информации? А всё дело в том, что живое существо, будь то вирус, бактерия, амёба, ящерица, шимпанзе или человек, не может не действовать. Движение и действие – вот истинный двигатель жизни. Но не всякое действие, не абы какое, такой неэкономичной растраты эволюция позволить не может, а нужное, актуальное: захотелось перекусить, стало быть надо кого-то найти и сожрать, захотелось привлечь к себе, значит очаровать или насильно принудить, сохранить жизнь себе любимому, значит что ни на есть сопротивляться или уничтожить. А для того, чтобы действовать оптимально, иначе сожрут-изнасилуют-уничтожат, нужна энергия, страсть, устремлённость к достижению успеха. Вот тут-то и заявляет о себе в полную силу фасцинация захваченности – страстная, исключительно субъективная и актуальная нацеленность. Всё остальное – побоку! Иначе проиграешь. Проигрыш же – это исчезновение в тартарары. Кому же хочется. Иначе говоря, актуальное действие всегда содержит в себе фасцинацию захваченности. Охота гепарда на газель не может быть вялой и бесстрастной. А фасцинация захваченности всегда объединена с актуальным действием, стимулируя его эффективность, иначе нет ни того, ни другого.

У феномена захваченности есть две составляющие. Первая – полёт, целеустремлённость, восторг. Вторая – сужение мира вне и мира внутри себя, особенно сознания, до размеров пятачка, овчинки, комнатной форточки. Влюблённый не видит ничего вокруг, кроме того, кого любит, не замечает даже его уродства, чаще всего душевного, и ненавидит любого, кто осмеливается возлюбленного шельмовать.

Захваченный фасцинацией человек интенсивен и он не соображает зачастую, что вытворяет, он пронизан аффектацией. Именно поэтому так опасны фанатики, фетишисты, параноики, наркозависимые и даже депрессивные лица, провалившиеся в какую-нибудь фобию. И гении, само собой.

Совсем иначе выглядит заворожённость, очарованность. Лучше всего её наблюдать в концертном зале филармонии – как воспринимают любимую музыку. Глаза затуманены, иногда прикрыты, и покачивание в такт музыки. Полнейшая отрешённость от всего, только мелодия, волшебство гармонии, ритма, звучания. Это и есть зачарованность. В её основе – тихое восторженное любование с всплесками громкого восторга при массовом восприятии, как это можно видеть при восприятии салютов и фейерверков тысячными толпами.

А что объединяет заворожённость с захваченностью? Максимальная нацеленность и отстранение от всего иного, кроме сигнала-образа фасцинации, то есть то, что открыл великий физиолог Ухтомский и назвал доминантой. В анекдоте о Робинзоне и кенгуру доминанта замечательно отражена. Не слышали такого анекдота?

Денис с Альфой не слышали.

– Послушайте, анекдот поучителен. Истомился бедный Робинзон на острове от одиночества. И вот однажды заметил на горизонте кенгуру. «Наконец-то!» – вскричал Робинзон и бросился за кенгуру. Но когда был от неё в двух метрах и готов был ухватить за хвост, поскользнулся в невесть откуда взявшейся луже и растянулся в грязи. А открыв заляпанные глаза, увидел перед самым носом лягушку. «Поцелуй меня, Робинзон, – произнесла человеческим голосом лягушка, – и я исполню любое твоё желание». Не долго думая, Робинзон чмокнул лягушку и перед ним встала во всей красе ослепительная церевна. «Чего же ты хочешь, Робинзон?» – спрашивает царевна чарующим голосом. «Сделай же поскорее, чтобы я догнал кенгуру!» – нервно приказывает ей Робинзон. Каков анекдот?

– Просто прелесть! – засмеялась Альфа.

– И очень точный. – подтвердил Арбелин. – Анекдоты – это же фольклор, народная смысловая фасцинация. Выходит, народ прекрасно осведомлён о феноменах захваченности и сужения сознания при захлёстывающей доминанте. Но по Ухтомскому доминантой может стать и некий принцип, кредо жизни. Например, мы можем возвести в смысловую доминанту весёлость. – Арбелин задумался. Потом продолжил: – Но вообще-то надо помнить, что фасцинация столь же и опасна, сколь прекрасна. При её разрастании до переизбытка она является фатальной первоосновой и первопричиной всех без исключения зависимостей, которыми страдает человек. От курения, пива и чревоугодия до педофилии, блуда и властолюбия. Это возьми себе на заметку, Альфа, как стержень клинической фасцинетики. Потом мы с тобой над нейромеханизмами образования зависимостей как следует поработаем.

Альфа быстро достала блокнот и записала. И спросила: – Я так поняла, что заворожённость, захваченность и одержимость тащат человека в воронку привычек и зависимостей? Правильно?

– Умница. Очень верно сформулировала. Именно так, в общем и целом, и происходит. Начинается с удовольствия и не заметишь, как уже в воронке очутился. Так наркоманами и становятся. Начинают с «попробую» и не заметят, как уже затянуло. А вот из воронки попробуй-ка выбраться! Часто просто невозможно. Те же педофилы, они же обречены. Спасти может от порочной зависимости, раз уж они в неё провалились, только кастрация.

– Или электрический стул. – буркнул Денис.

– Это надёжнее. – рассмеялся Арбелин.

Заворожённые Альфа с Денисом ждали продолжения.

Арбелин достал из секретера текст обращения в ФСБ и дал по экземпляру Альфе и Денису:

– Вот моё обращение в ФСБ. Никому, как договорились.

– А папе можно? – спросила Альфа.

– Ему даже нужно… Так вот, повторю ещё раз – наша задача не просто учиться и осваивать фасцинетику, а создавать такие эксперименты массовой захваченности-заворожённости, которые будут всем раскрывать глаза на феномен фасцинации и необходимость развития фасцинетики. И создания в университетах выпуска фасцинетиков. И при всем этом, нам самим нельзя впасть в воронку фанатизма и одержимости, то есть в безумие. Весёлость от этого спасёт.

– Можно я расскажу весёлую историю? –подняла руку Альфа.

– Ещё бы!

– Юлиан Юрьевич, я без Вашего разрешения дерзнула провести маленький экспериментик у нас на факультете. Пошла, как Вы велели, восстанавливаться, и решила провести блиц-опрос. Стала выспрашивать у всех подряд преподавателей, кого увидела, что такое фасцинация. Сплошной улёт. Половина вовсе этого слова не знает. Один даже рассердился на меня. Что ещё за фасцинация, Истомина? Откуда ты выкопала эту ерунду? А половина всё же отреагировала. Но как! «А, фасцинация… это очарование». И всё! А как это работает на психологическом уровне, интересуюсь, мне, говорю, в курсовую надо будет включить. Ступор. Ноль.