Чтение онлайн

Руководил строительством военно-инженерных сооружений в Имамате Юсуф-хаджи Сафаров из Новых Алдов. Применив свои знания военного инженера, Юсуф достиг больших успехов. По его чертежам и при непосредственном руководстве были сооружены крепости и укрепления в Дагестане: Риси, Чох, Ири, Гуниб, Уллу, Чалда, Харакань, Салты, Гергебиль, Согратлю; а в Чечне: Ведено, Шали, Шуаиб-капа, Гойтемировские ворота и др.

Чеченцы были искусными строителями укреплений и до появления в Имамате профессионального военного инженера Юсуфа-хаджи. Не останавливаясь на относительно хорошо известных каменных жилых, сигнальных, сторожевых и боевых башнях и замках, рассмотрим для сравнения с укреплениями Имамата Шамиля укрепления его предшественника — имама Чечни (до 1839 года) Ташу-хаджи.

В 1834—1836 годах резиденция Ташу-хаджи, откуда он предпринимал набеги на противника, находилась на речке Мичик близ аула Гансол. «Там у него выстроено было укрепление, окруженное глубоким рвом, бруствер которого защищался с наружной стороны палисадом из толстых, высоких и заостренных бревен. Внутри этого укрепления, кроме дома, в котором жил Ташов-хаджи, находилась казарма на сто мюридов, конюшня для лошадей их и амбары для продовольственных запасов. Укрепление было расположено в дремучем лесу; доступы к нему ограждались на большом пространстве со сторон, наиболее доступных, завалами из срубленных громадных вековых деревьев» [Дроздов, с. 274].

В главном опорном пункте Ташу-хаджи — ауле Саясан (Сесан) было устроено укрепление, разрушенное царскими войсками 12 мая 1839 года. Саясан располагался на небольшом плато, круто обрывающемся к Аксаю. К югу от селения, на небольшом мысу, между двумя крутыми оврагами, находилось укрепление Ташу-хаджи. Оно состояло из толстой бревенчатой ограды, фланкированной башнями с бойницами, и с башней-редутом посредине. Все скаты были защищены рвами, завалами, засеками в несколько рядов; единственная же тропинка сюда от селения была во многих местах перекопана и обстреливалась перекрестным огнем. Позади укрепления начинались лесистые склоны.

В марте 1839 года Ташу-хаджи, войдя в селение Мискит (Мескеты) на Аксае, начал строить укрепление на урочище Ахмед-тала (Ахьмадан ирзо), среди дремучего леса. Укрепление Ахмед-тала было сожжено царскими войсками 10 мая 1839 года. «Выбор этого пункта сделан был не без цели: опираясь на новое укрепление, Ташов-Хаджи мог пользоваться всяким удобным моментом и броситься на любую точку сунженской линии или кумыкской плоскости», — писал А. Юров.

Укрепление было построено на холме между двумя глубокими лесистыми оврагами, в полутора верстах от реки Аксай, и представляло собой квадратный редут с бревенчатой башней-редутом посредине. Наружную ограду составляли две стены, одна за другой, промежуток между которыми был заполнен землей. Выход с западной стороны защищался башней. Лес вокруг укрепления был расчищен на ружейный выстрел, из огромных же деревьев и пней устроено несколько рядов завалов, преграждавших как все доступы, так и дорогу от Аксая к селению Балан-су, граничащему с укреплением.

Таковы были крепости Чечни, недоступные для противника и в то же время вызывавшие их восхищение. Остается только воздать дань уважения и удивления мастерству и знаниям наших предков. И все же самой лучшей крепостью Чечни были храбрость, мужество и благородство свободолюбивого народа.

Отгремели последние бои долголетней и кровопролитной войны русского царизма против имама Шамиля. И на пепелищах и пожарищах, на грудах развалин государства кавказских народов победители с удивлением воздавали должное стойкости и неожиданной мощи армии поверженного врага...

В 1841 году имам Шамиль поручил Юсуфу-хаджи Сафарову реорганизовать армию горцев.

Было разработано положение об армии. Все мужское население Имамата от 15 до 50 лет, способное носить оружие, считалось военнообязанным. Армия состояла из регулярных войск и ополчения. На содержание регулярного войска собиралась подать — десятая часть всех доходов (закат), имам также оставлял у себя пятую часть военной добычи (хумс).

В армию (низам [15] ) выставлялся один человек от каждой семьи. В случае необходимости проводилась тотальная мобилизация (в основном добровольная) всех способных носить оружие. Почти всегда женщины добровольно выходили на оборонительные позиции, выполняя не только вспомогательные работы, но и сражаясь наравне с мужчинами. Некоторые селения и общества в Дагестане были освобождены от воинской обязанности, но должны были добывать и доставлять серу, селитру, соль, изготавливать холодное и огнестрельное оружие и т. д. В Чечне соль добывали в месте Мержой-берам. Сера имелась в окрестностях Черката, Шатоя, Кикуна и в горах хребта Арактау.

В 1842 году Шамиль завел артиллерию, сперва из трофейных орудий, однако вскоре горские мастера наладили производство собственных пушек, отливая их из меди на оружейном заводе в столице Имамата Ведено. Было отлито до 50 орудий различного качества. Порох изготавливали на заводах в Дарго, Унцукуле, Ведено и Гунибе. Учителями горцев в артиллерийском, инженерном и строевом деле кроме своих инструкторов были часто русские повстанцы, бежавшие из царской неволи.

Строительством военных и хозяйственных объектов, дорог, мостов, крепостей и т. д. под руководством военных инженеров (к примеру, Юсуфа-хаджи Сафарова), горских строителей и перебежчиков из царской армии занимались как жители, военнопленные, так и войска Шамиля.

Военные силы разделялись на три рода войск: кавалерия (феварис), пехота (мешшат) и артиллерия — каждый со своим начальником. К примеру, чеченцы Талхиг Шалинский и Гойтемир Ауховский были: первый — начальником артиллерии, второй— начальником кавалерии. Численное соотношение пехоты и кавалерии было пять ксеми. По переписи, проведенной Юсуфом в 1841 году, в Имамате насчитывалось 65 тысяч мужчин, способных встать под ружье. Царские военачальники исчисляли военную силу Шамиля приблизительно в 5 тысяч муртазеков и 48 тысяч воинов временного ополчения.

Была образована и гвардия — муртазеки (муртазагеты, муртазакиты). В гвардию выставлялось по одному всаднику с полным вооружением от каждых 10 хозяйств. Гвардия набиралась только в Чечне и состояла из самых отборных воинов. Муртазеки, как и ополченцы, разделялись на десятки, сотни, пятисотки и тысячи, во главе которых находились известные военачальники. В случае призыва ополчения рядовые муртазеки становились десятниками над ополченцами.

Муртазеки проявляли исключительное мужество в боях. Они клялись: «Умрем, но не убежим от врагов в газавате». Шамиль питал к ним большое доверие. Царские военачальники предпочитали встречу в бою с несколькими тысячами ополченцев, чем с несколькими десятками муртазеков. Царские генералы писали о муртазеках, что «малое число их опаснее целого скопища горцев». Не было случая, чтобы муртазеки сдались живыми в плен. Муртазеки посвящали себя караульной или кордонной службе и занимали караулы по всей границе Чеченской области. За свою службу они первоначально получали на человека по одному рублю (цена одного барана) и по десять мер хлеба с каждых десяти домов. Впоследствии в связи с обнищанием жителей Чечни от беспрерывной войны Шамиль уменьшил плату муртазекам и они стали получать по одному рублю и по восемь мер хлеба с каждых двадцати домов. Численность муртазеков составляла от 600 до 900 человек.

Тактической боевой единицей был альф — полк из тысячи человек. Каждый полк делился на два батальона или эскадрона — хамсамиа, по пятьсот человек в каждом. В каждом батальоне было по пять рот ( миа), состоящих из 100 человек. Рота состояла из двух взводов (хамсин), по 50 человек в каждом, а взвод из пяти капральств (амара). Начальники этих подразделений назывались “раисульальф” (тысячник), “раису-хамса-миа” (пятисотенный), “раису-миа” (сотенный), “раису-хамсин” (пятидесятник), “раису-амара” (десятник). Тысячниками считались все наибы, но так как их не хватало по числу полков, то командирами назначались особые офицеры. Офицеры назывались генералами, полковниками и капитанами. Каждый начальник имел свой значок в форме древка с прибитым к нему разноцветным лоскутом, каждый полк имел знамя.

Шамиль желал обмундировать муртазеков, и «дать возможность муртазакитам сшить костюмы, наподобие чеченских». Рядовые муртазеки должны были иметь желтые черкески и зеленые чалмы на черных папахах, начальники — черкески из черного сукна, чалмы на черных папахах также зеленые. Знаком отличия впоследствии служил и цвет чалмы. Чалмы имама и мюридов имели белый цвет, наибов — желтый, пятисотенных и сотенных — пестрый, десятников — красный (муфтии, кадии и муллы носили чалмы зеленого, палачи и фискалы — черного, а хаджи — коричневого цвета).