Чтение онлайн

Приготовленный посредством такого процесса порох имеет форму чрезвычайно разнообразную и цвет буро-зеленый, при небольшой сырости подвергается порче, а при сожжении оставляет после себя много копоти. Полировка пороха горцам не известна; составные его части не всегда кладутся в надлежащей пропорции. От этого выделываемый ими порох не имеет ни определенной формы, ни должной прочности и вообще редко бывает хорошего качества. Выделка пороха, в больших размерах, производилась в последнее время на трех заводах: в Гунибе, Унцукуле и в Ведено. Четвертый завод находился в прежней резиденции Шамиля — Дарго; но завод этот, вместе с аулом, разорен князем Воронцовым в 1845 году.

Веденским пороховым заводом управлял тоже Джабраил Хаджио, который распоряжался и литьем орудий. Устройство и выделка пороха производились под его личным надзором и руководством.

Веденский пороховой завод был не что иное, как длинный деревянный двухэтажный сарай, верхний этаж которого составляли мельница с деревянными жерновами, приводимыми в движение водою из нарочно проведенной через завод канавы. На протяжении двух длинных фасов нижнего этажа были установлены 24 каменные ступы, по 12 с каждого фаса. При этих ступах были устроены рычаги с тяжелыми деревянными пестами, обитыми листовою медью. Рычаги приводились в движение тоже посредством водяных приводов.

Сера, селитра и уголь, истертые мельничными жерновами, переносились вниз, в каменные ступы, посредством рычагов, окончательно обращались в мякоть. Тогда ее вынимали из ступ, вспрыскивали водою и клали в длинные большие деревянные бочки, которые после этого катали в продолжение нескольких часов. Мякоть разбивалась на зерна; зерна пересыпались в решета, устроенные в особых каморках, здесь же, внутри сарая. Просеянные зерна составляли готовый порох, а оставшиеся в решетах обращались в бочки и снова подвергались катанию.

Приготовлявшийся на заводах порох очень немногим отличался от того, который выделывается частными людьми, и в качестве своем нередко бывал ниже его.

Заводской порох отпускался только мюридам, окружавшим Шамиля, и жителям собственно Веденского аула. Кроме того, Шамиль рассылал порох к своим наибам для раздачи состоявшим при них мюридам.

Весь процесс выделки пороха продолжался пять дней, в течение которых приготовлялось пять сабу пороха. (Единицею меры вместимости, в Аварии, принимается пригоршня — “муд”. Четыре муда составляют “сах”, пять сах — “кали” (по-аварски), или “сабу” (по-кумыкски). Рассчитывая эту меру на вес и принимая пригоршню за один фунт, окажется, что Веденский завод давал ежегодно около 190 пудов пороха.)

Вокруг здания завода было несколько отдельных построек меньших размеров, служивших для склада пороха и сырых материалов, а также для жительства заводским надзирателям и сторожам.

Невдалеке от заводских строений стояла казарма для рабочих; немного дальше — квартал беглых солдат, холостых. Семейные, принявшие ислам, жили своими домами отдельно. Самый завод отстоял только на пистолетный выстрел от жилища Шамиля и отделялся от него глубокою балкою (оврагом).

Богатые месторождения серы находятся в окрестностях Черката, Шубута (Шатоя. — Д. X.) и Кикуна, а также и в горах хребта Арактау. Каждый желающий мог брать ее сколько угодно. Для пороховых заводов она добывалась и доставлялась жителями названных мест. Обязанность эту Шамиль возложил на них вместо военной повинности.

Потребная для производства пороха селитра доставлялась на заводы жителями пяти деревень: Тълох, Муно — Хиндаляльского общества, Гуниб, Оточ и Хиндак — Андаляльского общества. Все эти люди — лучшие во всем Дагестане работники для тяжелых земляных работ, но совершенно неспособны к военному делу. С незапамятных времен занимаются они производством селитры, довольствуя ею весь немирный край и получая чрез то средства к жизни. Условия, на которых доставляли они селитру Шамилю, были очень выгодны: кроме освобождения от военной повинности, они еще получали из общественной казны по полтора рубля в год на каждое семейство. Если же обязательного количества селитры оказывалось недостаточно, то им выдавалась из той же казны особенная плата по условию. Но в случае противоположном, то есть когда селитры на заводах было так много, что недостатка в ней не предвиделось на долгое время, тогда производителей ее требовали на войну, в качестве землекопов. В последнее время они были собраны в Гунибе, где произвели все работы по укреплению его.

Из артиллерийских снарядов у Шамиля отливались ядра и гранаты (в Ведено, Чохе и Сугратле). Последние имели только форму гранаты; снаряжались они редко, а снаряженные — еще реже разрывались. Поэтому производство их впоследствии оставлено.

Столь же неудачно приготовлялись ракеты. Все это происходило, конечно, от неумения горцев обращаться с делом, которое они изучали наглядным образом от наших беглецов, и потом, приглядевшись мало-мальски к их приемам, обыкновенно спешили удалить своих учителей.

Отливкою или, вернее, переливкою ядер занималось несколько мастеров и между ними знакомец наш, пресловутый Хидатли-Магома, предложивший Шамилю обзавестись кожаною артиллериею. Потребного для ядер металла горцы у себя не имели, а употребляли для этого наши ядра и гранатные осколки, которыми поля и леса немирного края весьма изобиловали. Собиранием их горцы занимались с большою охотою, находя в этом пользу и удовольствие. Обыкновенно собранные ядра доставлялись местному наибу, который выдавал за них или деньги (если ядра доставлены были в большом количестве), или порох. Последний способ уплаты горцы (преимущественно чеченцы) предпочитали первому. Сбором ядер горцы занимались не только по окончании сражения, но и во время его: заметив катящееся ядро, они бросались на него иногда целою толпою. Каждый из них, желая овладеть этою добычею раньше другого, старался всеми силами остановить ядро. Нередко случалось, что ядро оказывалось гранатою, которую тут же разрывало, и смелые охотники приплачивали иногда за свою охоту жизнью. Но это нисколько не останавливало других любителей этой неизвестной еще европейцам охоты.

Переливка ядер производилась посредством форм совершенно так, как льются пули. На одной стороне ядра клалось клеймо с именем Шамиля (Шамуиль), а на другой — с изречением: “Да возвеличит Господь славу его (Шамиля) на многие лета”».

Большую помощь в обучении артиллерийской прислуги оказывали русские офицеры и солдаты, перешедшие на сторону армии горцев. В русских документах (1845 г.), основанных на донесениях лазутчиков, описывается положение русских «беглых солдат»: «Шамиль живет в ауле Ведено... В хорошо устроенном огромном сарае хранятся 8 больших орудий (вероятно крепостных) более того размера, какие имеют Саадула и Атабей (наибы Малой Чечни. — Д. X.), и несколько малых пушек; все они на лафетах, выкрашенных зеленою краскою. Беглые солдаты смотрят за ними и деятельно занимаются постройкою лафетов, зарядных ящиков и колес, часть коих совершенно готова и окрашена зеленою краскою».

Горская артиллерия, находившаяся при наиболее талантливых в этой части наибах, наносила царской армии значительный урон, выигрывая легкостью орудий и подвижностью. Больших успехов в применении артиллерии достиг «один из лучших наибов» Хаджи-Яхья Казикумухский, известный как организатор артиллерийского дела в Имамате. Но наиболее значительных результатов в развитии тактики артиллерийского боя добился один из самых талантливых полководцев Имамата Талхиг Шалинский, также долгое время бывший начальником артиллерии Имамата. Талхиг положил начало конно-горной артиллерии и придумал «кочующие батареи». (Некоторые, правда, считали, что первым, еще в XVIII веке, придумал устроить горную артиллерию, разборную и перевозимую на спинах мулов, шейх Мансур [см.: М. Авантюрист XVIII века, с. 303]. Талхиг Шалинский, этот «неутомимый искатель новой тактики боя», ввел и применение артиллерийского огня по ночам.

Для царских войск новшества Талхига оказались совершенно неожиданными. Артиллерия Талхига была практически неуловима: дав несколько выстрелов из орудий по царским войскам, она быстро передвигалась на лошадиной упряжке в другое место, откуда снова наносила урон русским. Так повторялось периодически. Бросавшиеся на звуки выстрелов драгуны и казаки артиллерию на месте не находили. Подобная тактика горцев получила у русских название «кочующие батареи».

По данным русских документов, впервые тактику ночного артиллерийского обстрела Талхиг применил в 1848 году против лагеря царских войск, строивших укрепление Урус-Мартан. П. А. Павленко в своей книге «Шамиль», основанной на большом фактическом и документальном материале, так описывает этот случай: «Талхиг, уже до этого хорошо известный русским за крепкого военачальника, теперь превзошел себя. Впервые показал он в бою горскую артиллерию, укомплектованную беглыми русскими канонирами. Она работала мастерски и, что самое удивительное, даже по ночам».