Чтение онлайн

Она не могла понять, кто это и зачем. Сердце у неё, наверное, билось, как у загнанного зверя, пытаясь вырваться из грудной клетки. Я представлял, как её мысли метались, мечущиеся, сбитые с толку: «Что это? Шанс? Обман? Игра?». Она была слишком умна, чтобы бросаться на крючок, но я знал её. Знал, что надежда внутри неё загорелась, как спичка в темноте, и эта надежда могла затмить всё остальное. Я держался за эту мысль, словно утопающий за спасательный круг. Я видел, как она ходила по комнате, меряя шагами пространство, будто зверь в клетке. Она садилась, потом вскакивала, снова садилась, потом снова вставала, будто её рвало на части изнутри. Две силы дрались внутри нее, тянули в разные стороны. Но я знал, что в глубине её глаз горело то, что я хотел увидеть. Надежда. Глупая, слепая, отчаянная, но всё же надежда. Она ещё верила, что может найти ответы. Что этот проклятый мир не сожрал всё до последнего кусочка. И я был рад. Как чертов маньяк. Я был рад, потому что моя смска заставила ее переживать, пробудила, свела с ума. А значит ей не все равно.

Сумерки опустились на город, когда я выбрал место для встречи. Старый ангар на окраине, заросший бурьяном, забытый всеми, даже ветром. Там, где даже крысы давно не жили. Место, которое годами стояло пустым, как гроб, затянутый паутиной. Идеальное место для тех, кто хочет остаться невидимым. Здесь не будет лишних глаз. Никто не услышит ни криков, ни шёпота, ни шагов. Только темнота и я. Продумал всё до мельчайших деталей. Спрятался так, чтобы видеть её, но оставаться в тени, в безопасности. Словно волк, следящий за добычей. Я был готов к любому исходу — если она бросится в бегство, если начнёт кричать, если не придёт вовсе. Всё, кроме одного — увидеть, как она снова будет страдать из-за меня. Но это было неизбежно. Это было частью игры, которую я сам и начал.

***

Она вышла из своего дома, медленно, осторожно, как будто каждый шаг причинял ей боль. Я сжимал руки в кулаки, пытаясь унять дрожь. Словно каждая секунда, что она приближалась, отрывала кусок мяса от моих костей. Она пришла одна, как я и просил. Без друзей, без подруг, без тех, кто мог бы её защитить. Я почти ожидал, что она возьмёт с собой кого-то для подстраховки, что она окажется хитрее, но нет. Она поехала одна. Я за ней.

Припарковалась неподалеку от ангара. Красивая как безумие, ошеломляющая, как ветер. Моя женщина. Она принадлежит только мне и я дьявольски люблю ее. Так люблю, что сил нет терпеть.

Я видел, как её фигура двигалась по пустынной улице, мимо заросших кустов, вдоль стен, покрытых трещинами. Она шла, как человек, который вот-вот рухнет, но упрямо двигается вперёд. Я чувствовал, как в груди разрывается сердце от того, что она всё ещё готова идти на встречу с призраком из прошлого, даже если это полное безумие. Она не знала, что ждёт её на складе, но всё равно шла. Чёртова, упрямая Алиса.

Это убивало меня. Смотреть, как она приближается, и знать, что каждый её шаг — это шаг к новой боли. Каждый её шаг — это капля крови, которая капает с моей души. Я должен был остановить это, должен был закричать, чтобы она вернулась, но я молчал. Я хотел увидеть её, почувствовать её присутствие, и пусть даже это стоило бы мне всего.

Я ждал её там, в темноте, как зверь в засаде, готовый выпрыгнуть и вцепиться в горло. Я чувствовал, как напряжение натягивает мои нервы до предела, как бешено колотится сердце. Она пришла, потому что ещё надеялась. Потому что я дал ей этот шанс, этот проблеск света, и теперь я должен был сжать этот свет в своих руках, не раздавить его. Она остановилась перед складом, оглянулась вокруг. Ветер взъерошил её волосы, и на мгновение мне показалось, что она собирается повернуть назад, убежать. Но она не двинулась с места. Вместо этого крепко завязала себе глаза шарфом, как я просил, и сделала шаг вперёд.

Меня затопила волна боли и гордости. Чёрт возьми, как я её люблю. Хоть и знал, что разрываю её на части, хоть и знал, что она снова окажется в этой проклятой ловушке, но ничего не мог с собой сделать. Люблю. И не могу не причинять ей боль.

Я видел, как её руки дрожат, как губы сжаты в тонкую линию, как она боится, но идёт. Какой же она была сильной. И каждый её шаг вперёд был ударом по моим нервам. Я стоял в тени, пряча лицо, сдерживая дыхание, чтобы не сорваться, не выбежать, не схватить её, не вдавить в себя, не прошептать ей в ухо, как я скучал, как ненавидел себя за каждый её сломанный взгляд.

Она пришла. Потому что её надежда оказалась сильнее страха. И я должен был ей это дать.

Я пришла. Не веря. Не надеясь. И всё-таки пришла.

Тёмные коридоры заброшенного склада глотали звук моих шагов. Гулкая, вязкая тишина затягивала меня, как чёрный мрак болота. Я шла, не чувствуя ног, будто это была не я, а кто-то другой, чужой, вытесненный из моего тела. Страх свивался в комок в груди, сжимал сердце ледяными когтями, и оно колотилось в этом холоде, как птица, заточённая в клетке. Но я не останавливалась. Ноги сами находили путь, и я шла, как по тонкому лезвию, которое могло порезать меня пополам в любую секунду. Я знала, что не могу остановиться. Почему? Не было ответа. Только этот внутренний, болезненный толчок вперёд, который гнал меня сквозь темноту.

Я читала сообщение снова и снова, пока буквы не начали сливаться в бессмысленные символы. Как будто кто-то выбил из-под меня опору, и я летела в пустоту. Мой разум кричал: «Безумие! Это ловушка, это чёртов капкан, в который ты сама сейчас полезешь!» Но сердце... сердце шептало другое. Тихо, упрямо, будто хотело пробить броню отчаяния, в которой я застряла.

Странное, нереальное спокойствие накрыло меня, как плед. Мёртвое спокойствие, которое бывает перед бурей. И с этим спокойствием пришло осознание: всё это связано с ним. С Маратом. Я боялась даже подумать это имя, боялась вдохнуть его, потому что каждая мысль о нём обжигала до самых костей. Пусть я боялась верить, пусть это могло оказаться очередной ложью, я знала. Просто знала, что за этим сообщением скрывался он.

Я натянула шарф на глаза, как и было велено, и пошла в темноту, затаив дыхание, как будто каждое движение могло выдать меня. С каждым шагом внутри меня росло гнетущее, давящее ощущение, что я приближаюсь к чему-то огромному, неизбежному. Это было чувство, будто над головой нависла тяжёлая каменная плита, и если я сделаю ещё шаг, она рухнет и раздавит меня. Воздух в помещении был густым, вязким, как кисель, я глотала его рваными, судорожными вдохами. Запах пыли, плесени, старой краски бил в ноздри, подступал к горлу, вызывал тошноту. Я шла вслепую, как во сне, и каждый звук, каждый скрип, каждый шорох был как выстрел в голову. Но там был ещё один запах. Едва уловимый, но я почувствовала его сразу. Тёплый, тяжёлый аромат мужского тела, сгоревший в моём сознании, впитавшийся в каждую клеточку моей памяти. Запах, которым я жадно дышала когда-то, как умирающая от жажды пьёт воду, пытаясь впитать его в себя, сохранить навсегда. Запах Марата. Сердце сбилось с ритма, замерло, а потом начало колотиться с такой силой, что я думала, оно разорвёт мне грудь.

Я остановилась. Словно кто-то внезапно схватил меня за плечи и резко одёрнул назад. В темноте под повязкой ничего не было видно, но я чувствовала, что он где-то здесь. Прямо передо мной, за спиной, сбоку — я не знала, но знала, что он здесь. Живой, настоящий, дышит тем же воздухом, что и я. Я стояла и пыталась унять дрожь в ногах, но она только становилась сильнее. Казалось, будто пол подо мной проваливается, и я вот-вот сорвусь в пропасть.

"Марат..." — шёпот пронёсся в голове, но я не произнесла его. Боялась разрушить это хрупкое напряжение. Я сделала ещё один шаг вперёд, и этот шаг стал самым тяжёлым в моей жизни. Кажется, я двигалась целую вечность. Каждый вздох резал горло, каждый удар сердца отдавался болью.

Я была на грани — между отчаянием и надеждой, между реальностью и кошмаром. Почему я пришла сюда? Разум никак не мог найти ответа. Только сердце гнало меня вперёд, и я слушала его, потому что больше ничего не осталось. Я знала, что это может быть очередная жестокая игра, очередная ловушка, но что-то глубоко внутри меня отказывалось верить в это. Если это шанс... если хоть один шанс, что я снова увижу его, увижу глаза, которые преследовали меня во снах, я готова была принять всё, что угодно. Даже боль, даже смерть.