Чтение онлайн

– Не знаю как насчет мяса, но есть рыб точно нельзя.

И этот человек стрелял в людей и жестоко мстил своим врагам.

Через год его убили в Ингушетии. Он был замкомандира, но, по сути, делал командирскую работу, потому что ОМОН всегда был на его стороне. В тот день в Ингушетии произошла перестрелка между омоновцами и группой боевиков, пытавшихся отбить своего задержанного товарища.

Погибло несколько человек, ингушская милиция оцепила место происшествия, и Бувади выехал разруливать ситуацию. Один из его друзей потом мне рассказывал, что приехал Бувади спустя два часа после перестрелки. Переговорив с чеченцами, Бувади отправился к ингушской милиции, и в это время в спину ему кто-то три раза выстрелил. На чеченской стороне в тот момент, кроме омоновцев, были сотрудники других подразделений чеченского МВД, называемые кадыровцами. Что это было – случайность, предательство или намеренное убийство человека, который никогда бы не смирился с культом Рамзана Кадырова, я не знаю.

Но после смерти Бувади я перестала ездить в Грозный. У меня там не осталось друзей.

Вчера в Грозном проводились массовые зачистки. Они были связаны с днем гибели Джохара Дудаева, который боевики традиционно отмечают терактами, и последними преступлениями, совершенными в чеченской столице. В четверг здесь взорвали 16 омоновцев, а вчера был убит еще один милиционер.

На спецоперацию нас взяли после долгих уговоров. В машине старший собрался дать нам по пистолету. Мы отказались.

– Ну вот, теперь еще и вас охраняй, – вздохнул омоновец.

Первым объектом было кафе в центре города – там, по данным ОМОНа, иногда собираются боевики. Омоновцы в масках выскочили из машин и окружили кафе. Пятеро вошли внутрь, столько же осталось снаружи. Через десять минут вывели парня без документов.

– Проверим, если ни в чем не замешан, отпустим, – пообещали омоновцы.

Проверка еще в двух кафе ничего не дала. Но у маленького рынка омоновцы выскочили из машин и побежали в глубь заросшей кустарником улицы. По улице шли трое мужчин, а за ними на расстоянии еще мужчина и женщина. Им приказали остановиться, но те, что шли впереди, бросились бежать. Омоновцы стали стрелять в воздух. Убегавшие тоже открыли огонь из пистолетов. Тогда уже стрелять стали по ним. Наш «уазик» рванул вслед за убегавшими, и на какой-то момент ничего не было видно и слышно: из-за выстрелов пришлось спрятаться на дно машины. Убегавшие скрылись в одном из домов. ОМОН начал зачистки по всей улице.

– Куда?! – рявкнул на меня, убегая, старший группы. – Сиди в машине!

Мы все равно вышли, прячась за «уазик», и видели, как взяли двоих из убегавших: их со скрученными руками вывели из брошенного дома, забрали две гранаты и пистолеты. Третий исчез. Я впервые услышала, как чеченские омоновцы ругаются по-русски.

– Ушел, сука! – бил кулаком по автомату старший.

– Это же тот Рустам! Как же вы его упустили!

– Да мы четверо по нему стреляли, не пойму, как он ушел! – кричал в ответ другой.

На базе в ОМОНе задержанных разговорили не сразу.

– Один из них – аргунский ваххабит, другой – похоже, ахмадовец, – сказал замкомандира ОМОНа Бувади. – Но говорит, что работает на ФСБ. А Рустам, который ушел, – исполнитель теракта, от которого погибли наши омоновцы. Его сдала одна пленница.

Азу, задержанную в четверг, вывели из камеры, чтобы в камеру (она в ОМОНе одна) поместить других задержанных. Аза живет вместе с матерью в высотном доме по соседству с ОМОНом. Именно ее квартиру боевики выбрали для того, чтобы дождаться автобус с ОМОНом и взорвать фугас. Аза говорит, что двое, Рустам и Руслан, – ее старые знакомые, а один даже обещал на ней жениться. Руслан называл себя двоюродным братом Гелаева.

– Я ничего не знала про то, что они делают, – сказала Аза. – Они сказали, что им просто надо переночевать.

Но пленнице не верят и не отпускают ее: омоновцы говорят, что она многое знает и на воле ее, скорее всего, убьют.

Вчера утром в Октябрьском районе Грозного боевики напали на дом местного милиционера и убили его. Милиционер, отстреливаясь, убил одного из нападавших. Сотрудники райотделов и комендатур отказались выезжать на место происшествия без предварительной инженерной разведки. Чеченскому ОМОНу отдали приказ выдвигаться немедленно. Они уехали и привезли одного задержанного.

– Без саперов никто работать не хочет, – раздраженно объяснял Бувади. – А нам саперы не нужны, я три машины смертников загрузил и отправил по приказу. И так всегда.

Задержанный Аслан Атгериев ранен в ногу осколком гранаты. Он закатывает глаза и еле слышно говорит:

– Мы зашли в дом, нас было трое: я, Хамзат и Ахмед. Хамзат направил пистолет на милиционера, а тот выхватил свой и направил на него. Они стали кричать друг на друга. Потом женщина выскочила из комнаты и ребенок. Хамзат и тот, второй, выстрелили, и оба упали. Я побежал к окну, но кто-то из наших кинул гранату, она взорвалась, и меня ранило. Ахмед дотащил меня до завода, мы там собирались, когда на операцию шли. И ушел, сказал, что за машиной.

– А ты бы вернулся, если бы он был ранен?

– Может быть.

– Нет, ты тоже не вернулся бы, – крикнул ему молодой омоновец. – Потому что вы все такие, вы можете только исподтишка убивать людей!

– Вы ваххабит? – спросила я у парня.

– Нет, – сказал тот.

Омоновцы засмеялись:

– А кто из них хоть раз признался, что ваххабит?

– Зачем вы пошли в этот дом? – снова спросила я.

– Хамзат сказал, что надо убрать одного милиционера.

– Ты лучше скажи, сколько денег вам пообещали! – толкнул задержанного омоновец.

– Я ничего не знаю про деньги, это Хамзат решал, – ответил раненый.

– Ничего, скоро все расскажешь, – пообещали ему.

Вечером на базу чеченского ОМОНа в Грозный вернулся командир Муса Газимагомадов со своими бойцами. Они были усталые и подавленные.

– Расскажите про ваших погибших ребят, – попросила я.

Командир ОМОНа потер рукой лоб:

– Это были хорошие омоновцы, 17 чеченцев, один русский, – сказал он. – Двое при смерти. Самому молодому 20 лет, самому старому 36. Эти были из старой гвардии. В 1999 году они вместе с федералами освобождали Урус-Мартановский район и Грозный – сильные были парни. Трое представлены к званию Героев России.

– Почему вы считаете Ахмадова организатором теракта?

– Потому, что у меня есть точные данные. В первых числах апреля Ахмадов получил от Хаттаба большие деньги, два миллиона долларов, причем именно на устранение чеченского ОМОНа, РУОПа, милиции. Дали бы мне $2 млн, я бы этого Хаттаба им через месяц в мешке приволок.

– Разве все дело в деньгах?

– Конечно. Деньги решают проблемы с транспортом, с агентами, с материальным обеспечением бойцов, которые думают о том, что, если их убьют, их семьи останутся без кормильцев, и так далее.

– Вы уже задержали виновных во взрыве?

– Пока не всех. Но я теперь даже знаю, где делали эту бомбу, от которой даже танк разворотило бы: в Урус-Мартане.

– Как же они провезли ее в Грозный, там ведь около 90 кг было?

– Это не у меня спрашивайте, у военных на постах.

– Вам о бомбе пленные рассказали?

– У нас свои источники везде есть: среди местных, среди боевиков даже. К сожалению, не всегда это спасает от таких вот трагедий. В данном случае, конечно, пленные говорят. Мы после этого взрыва троих задержали. Двое раскололись, сдают потихоньку все свои контакты, связи. Знаешь, какое удовлетворение испытываешь, когда видишь, как они своих закладывают! Это для меня лучшая агитация, которую можно проводить против ваххабитского режима.