Чтение онлайн

В октябре 2002 года террористы захватили заложников на Дубровке. Те дни запомнились не только мне. Именно тогда, наверное, каждый из жителей нашей страны понял, что война, казавшаяся такой далекой, может прийти к нему в дом.

Все началось два месяца назад, в конце января, когда я поехала в Панкисское ущелье в Грузии, чтобы подготовить материал о жизни беженцев из Чечни. Беженцы жили в селе Дуиси, примерно в центре ущелья. В этом селе мы с фотокором провели полдня. Когда уже собирались уезжать, какой-то человек подвел к нам мужчину лет шестидесяти в грязной, сильно поношенной одежде.

– Вот это Володя, он русский, – сказал чеченец. – Он вместе с нами сюда пришел.

Мужчина дрожащими пальцами держал самокрутку и умоляюще смотрел мне в глаза.

– Владимир Серафимович Епишин из Ярославской области, – представился он. В 1989 году он встретил в Ярославле ингушей, которые предложили ему заработать. В поезде они избили его и отобрали документы. И оказался он не в Ингушетии, а в Чечне. С тех пор не видел родины.

В Панкиси с нами находились два чиновника из МВД Грузии. Я попросила их вывезти господина Епишина в Тбилиси, в российское консульство.

– Он без документов, поэтому вывезти не можем, – ответили они.

– Но его незаконно удерживают! – возмутилась я.

– Почему незаконно? Он такой же, как все ваши беженцы, – сказали чиновники.

В консульстве сказали то же самое: «Пока не найдутся какие-то родственники и документы, помочь мы ничем не сможем». Правда, консул Михаил Афанасьев отправил запрос в Ярославскую область, чтобы выяснить, проживал ли там Владимир Епишин. Но через месяц ответ оттуда так и не пришел.

Тогда я отправилась в Ярославль сама. Местная журналистка Лариса Фабричникова помогла мне найти брата Владимира Епишина Валерия.

– Я думал, что он погиб, – сказал Валерий. – 12 лет о нем не было вестей. А он, значит, жив.

Валерий Епишин не радовался, только много курил и путал слова. В Некрасовском районе Ярославской области я собрала необходимые документы и приехала в Грузию, надеясь вывезти оттуда Владимира Епишина за пару дней.

Но все оказалось не так просто. Консульство на период мартовских праздников было закрыто, а встретиться с министром внутренних дел Грузии не удалось. Тогда мы с фотокорреспондентом «Коммерсанта» решили сами ехать в Панкиси за пленником. В Ахмете я встретила заместителя начальника кахетинской полиции Мензера Берукашвили, с которым и ездила в январе в Панкиси.

– Мы привезли документы, – крикнула я ему еще из машины. – Хотим забрать того русского, помните?

– Как вы собрались его забирать? – осведомился господин Берукашвили.

– Мы же едем в Дуиси, – ответила я.

– Полиция лишний раз туда не заходит, а вы у нас самые смелые, что ли? – возмутился полицейский.

– Но кто-то же должен помочь этому человеку!

Чиновник пообещал помочь. Мы не поверили и все равно отправились в Панкиси. Пока нас держали на посту, подъехал полицейский из Дуисского отделения и сказал, что Владимира Епишина в Дуиси уже нет. Проверить это нас не пустили. Но мы сказали, что не уедем, пока не убедимся в том, что человека, которого мы ищем, в Панкиси нет. Уже к вечеру нам сообщили, что Владимир Епишин в полицейском участке в райцентре Телави. Его забрали по приказу господина Берукашвили и должны передать нам.

До Телави добрались ночью. В полночь подъехал и господин Берукашвили. Но передавать господина Епишина отказался:

– Завтра днем оформим все документы, тогда и заберете своего заложника.

– Дайте нам хотя бы увидеть его, – попросила я.

– Здравствуй, Оля, – сказал Владимир Епишин, вставая мне навстречу. – А я уж думал, опять меня куда-то повезут, к новому хозяину.

– Больше у вас не будет хозяев, домой скоро поедете.

– Хорошо бы, – вздохнул бывший пленник и сильно закашлялся. – У меня, Оля, с легкими беда какая-то, давно болят… Так вот думаю, до дому бы добраться… Очень уж на родительскую могилку поглядеть охота…

На следующий день, в понедельник, меня попросили написать расписку, в которой я сообщала, что беру на себя ответственность за доставку гражданина Епишина домой.

– В вашем государстве только журналистам, наверное, можно верить, – сказал молодой полицейский. – А в Штатах такого бы не допустили. Там за каждого бомжа дрожат.

Первую часть пути до Тбилиси Владимир Епишин молчал. Мы дали ему мандарины и боржоми, и он уничтожил все это за пару минут.

– Ты не представляешь, Оля, что там было, – неожиданно произнес он. – Я уж и не человек теперь.

В Тбилиси первым делом отправились на рынок. Одежду, которая была на нашем подопечном, пришлось выкинуть – она давно потеряла цвет и форму, а старые башмаки зияли огромными дырами.

– У меня и зубов-то нет, – оправдывался Епишин, складывая в пакет с одеждой зубную щетку, пасту и мыло.

– Ничего, дедуля, – подбодрила торговка. – И без зубов ты хоть куда!

– Какой он вам дедуля! – возмутились мы. – Ему 49 всего!

Женщина только ахнула.

Владимиру Серафимовичу действительно 49. После десяти лет рабства в Чечне он вместе со своим хозяином и стадом коров попал через перевал в Панкиси, где к тому времени уже обосновались беженцы из Чечни. Но и в Панкиси он не перестал быть рабом. Его заставляли пасти коров и овец, работать по дому, а за это давали похлебку из фасоли. Иногда – сладкий чай. Сладкий чай стал самым сильным воспоминанием о жизни в Панкиси. Потому что сладкого чая Владимир Серафимович не пил в Чечне лет десять.

Однажды он пытался бежать из Дуиси. Его никто особенно не держал. Без денег и документов он добрался до райцентра Телави, где обратился за помощью к мэру города и полицейским. Но ему не помогли. Сказали только, что если увидят еще, то отправят обратно, но не в Россию, а в Чечню. Не выдержав холода и голода, вернулся назад.

– Где ты был? – спросили его хозяева. – Мы тебя искали.

– Я хотел уйти в Тбилиси, в русское консульство, – признался беглец.

– Куда тебе идти, ты никому не нужен, – усмехнулись хозяева.

То, что было в Чечне, Владимир Епишин рассказал уже поздно вечером, когда, остановившись в тбилисской гостинице, мы пошли ужинать.

Сначала был город Серноводск и хозяин Ахмед Бакаев. Это был хороший хозяин. Он кормил своего раба и даже иногда давал ему немного денег – на сигареты и водку. Но раб все равно хотел на родину и через два года сбежал. Его нашел друг бывшего хозяина и увез в Аргунское ущелье. Там, в местечке под названием Альпийск, пленник пробыл чуть больше месяца. Новому хозяину работник не понравился. Раб не хотел сгибаться по ударами кнута, которым бил его хозяин, когда был не в настроении. И пленник снова убежал. По дороге в Серноводск его остановили. Спросили, чей он, и Епишин сказал, что ничей. Тогда его посадили в машину и увезли в Итум-Кале, к новому хозяину Амину Явлаеву.

– Это был зверь, – вспоминает Епишин, дрожащими руками зажигая сигарету. – Он бил меня по голове прикладом и стрелял в меня из автомата.

– Как думаешь, Вовчик, попаду в тебя или не попаду? – спрашивал хозяин, и работник боялся пошевелиться, потому что пули задевали его одежду.

Однажды ночью Епишин сбежал. Его искали три дня и нашли в километре от поселка: он заблудился в лесу. Сначала его отстегали плеткой, а потом устроили бега. Хозяин на коне бил пленника кнутом, пленник должен был убегать, а хозяин его догонял. Для этого созвали гостей, которые выражали свое удовольствие подбадривающими криками. После серии таких забав пленника заставили работать. На него взвалили огромную печку-буржуйку и отправили в гору, в соседнее село. Почти 5 км под ударами кнута и палок он преодолел за полдня. Печку дотащил, а сам слег с высокой температурой. У него началось воспаление легких, он кашлял кровью. Хозяин думал, что раб умрет, и называл его за это собакой. Но Епишин выжил.