Чтение онлайн

Депутат надевает шапочку, в которых чеченцы обычно ходят в мечети, и исчезает в соседней легковой машине. В джипе рядом со мной оказывается полковник военной контрразведки. Весь вчерашний день он провел на месте взрыва в Грозном.

– Неужели совершенно нельзя было определить наличие взрывчатки под трибуной? – спрашиваю я.

– Можно, конечно, – охотно отвечает мой собеседник. – Если бы Кадырова охраняла «Альфа», они бы заставили саперов все прошерстить и мину нашли бы.

У саперов есть спецтехника, позволяющая обнаружить безоболочные мины.

– Разве служба безопасности работает без саперов?

– По нашей информации, саперов они не засылали, но сейчас это не докажешь. Служба безопасности вообще там дел наделала. Когда раздался взрыв, стали стрелять беспорядочно по трибуне. Крики, паника, люди рванули на выход, давка. А чего стрелять, когда Кадыров уже кровью истекает, ноги оторваны, осколок через голову прошел. Через полчаса и умер. Я вам одно скажу: если бы Кадырова окружали нормальные люди, такого с ним не случилось бы.

– Но его охрану возглавлял родной сын.

– Его сын тоже совершал ошибки.

– Что вы имеете ввиду? Перетягивание бригадных генералов Масхадова на сторону Кадырова?

– Именно. Ни по одному из них федеральный закон о проверке на причастность к незаконным вооруженным формированиям не отработали до конца. Они просто выходили и на всю Чечню говорили о том, что не меняют своих убеждений.

– Вы хотите сказать, что Кадыров пострадал из-за неправильных действий своего сына?

– Да ничего такого я не хочу сказать. На Кадырова давно охотились и вот попали. Просто если бы охрана президента была другой, этой смерти не было бы.

Мы подъезжаем к Центорою. Сотни машин выстроились на обочине дороги километров за десять до родового села Кадыровых. Вереницы молчаливых людей под жарким солнцем идут в двух направлениях: те, кто уже попрощался с президентом, и те, кто только идет прощаться. У самого въезда в село настоящее столпотворение. Сотни легковых машин загородили проезд, организовав гигантскую пробку. Кто-то бросает транспорт прямо здесь и идет к дому президента пешком. Мы, отчаянно маневрируя, едем.

– Никто ни за что не отвечает, – ругается полковник. – Полный хаос. Тут сейчас подкинь фугас – все разлетится к чертовой матери.

8 огромном дворе Кадыровых на стульях сидят старики, родственники погибшего президента. Все, кто появляется во дворе, подходят к старикам с соболезнованиями. Потом, подняв ладони, все молятся. Оказывается, президента похоронили в девять утра, не дождавшись правительственной делегации. Говорят, когда тело изуродовано взрывом, его надо хоронить сразу. Чем меньше людей его увидят, тем правильнее.

– У нас так положено – хоронить в день смерти, еще до захода солнца, – объясняет Абдулбек Вахаев, сотрудник администрации президента. – Но вчера решили не хоронить, все-таки люди просили дать им попрощаться с Ахматом-хаджи.

9 мая Абдулбек находился на трибуне недалеко от своего шефа.

– Он сидел в первом ряду, рядом с генералом Барановым, – говорит Абдулбек. – Все началось в десять утра. Провели построение ОМОНа, подразделения прошли маршем, выступили чиновники, ветераны, начался концерт. Спела наша народная артистка Тамара Дадашева. Пела о том, что хватит уже хаоса, что давайте все жить, как живут наши соседи, мирно. Хорошо пела, и все ей аплодировали, особенно Кадыров. А потом она стала говорить о мире, о жизни, которую мы должны построить, – и раздался взрыв. Вот и все. Меня оглушило и отбросило. Когда я поднял голову, Кадырова не было видно. Оказалось, фугас был прямо под местом, где он сидел. Когда к нему бросились, он весь был в крови и без сознания. Тамару отбросило на 50 м, потом ее с переломами отвезли в больницу. Тогда многих отвезли по больницам. Тяжелые люди были. После взрыва охрана открыла предупредительный огонь по воздуху, и никакой беспорядочной стрельбы не было, так что ты никого не слушай. А паника была, потому что страшно. Хоть у нас каждый день что-то взрывают, а все равно людям страшно.

Из соседнего маленького двора, где Ахмат Кадыров часто принимал гостей, раздаются звуки священного ритуального танца зикра – старейшины исполняют древний чеченский обряд прощания и поминовения. Нам туда нельзя – это зрелище, как правило, для пожилых и самых уважаемых людей. В огромном, залитом солнцем дворе, куда люди все идут и идут, уже трудно дышать. Среди родственников появляется Рамзан Кадыров и быстро исчезает. Под ярким солнцем его лицо совсем белое. – Мы Ахмата-хаджи вообще не ждали, понимаешь? – говорит Абдулбек. – Он не должен был приезжать на этот парад. После инаугурации Путина он должен был еще побыть какое-то время в Москве, дела у него были. Поэтому когда мы узнали девятого утром, что он будет на параде, то удивились. А трибуну охрана его проверяла, с собаками. Так что ты не слушай, если кто говорит, что охрана не сработала. Они больше всего были заинтересованы в живом Кадырове. Кто теперь знает, что вообще будет дальше и с ними, и со всеми нами. Вот так вышло. Судьба такая.

Вчера в Чечне официально закончилась предвыборная агитация. Фаворит воскресных выборов известен всем.

Прямо у дороги в Гудермесе расчищена большая площадка, огороженная забором. На заборе вывеска, сообщающая о том, что на месте этой площадки скоро будет построен десятиэтажный дом. Кажется, это первая высотка, которая строится в республике за последние пять лет. За площадкой – плакат кандидата Алу Алханова, пожимающего руку президенту Путину. Глядя на плакат, я вспоминаю прошлую президентскую кампанию, когда выбирали Ахмата Кадырова. Плакат тогда был точно такой, и президент Путин на нем такой же, и улыбался так же. Только лицо у кандидата другое. Как будто измененное при помощи монтажа.

Еще через несколько метров – агитация кандидата Вахи Висаева, советника погибшего Ахмата Кадырова. Этот кандидат вывешивает плакаты, на которых идет в обнимку с Рамзаном Кадыровым, и это составляет некоторую конкуренцию рукопожатию президента Путина. Говорят, что недавно это стало одной из причин ссоры между Рамзаном Кадыровым и Алу Алхановым. И президент Путин приехал их мирить, помирил и забрал с собой в Сочи.

На въезде в Грозный над дорогой на ветру болтается растяжка с маленькими портретами Алу Алханова. А справа от дороги на разрушенном доме крупными буквами выведено: «Масхадов – наш президент!» Вместо поворота на площадь Минутка водитель сворачивает влево и едет в объезд площади, моста через речку Сунжа и арочного моста. Эти объекты находятся в Октябрьском районе, где в прошлую субботу боевики убили десятки людей. Уже неделю водители объезжают это место.

Плакаты с кандидатом, пожимающим руку российскому президенту, висят на нескольких высотных домах, зияющих черными провалами окон и дырами в раскуроченных стенах. Из свежих надписей бросается в глаза самая яркая: «Вы еще не с Масхадовым? Тогда мы идем к вам!» Говорят, эта надпись одновременно появилась в нескольких людных местах.

Вечером в доме нашего водителя Абдулбека мне рассказывают, что из Грозного за неделю выехали несколько тысяч человек.

– Люди напуганы, – говорит племянник Абдулбека милиционер Ваха. – В городе листовки ходят, боевики угрожают, что если люди пойдут голосовать, их будут взрывать. В Грозном сейчас опасно, почти как тогда, когда тут падали бомбы. Перед каждыми выборами нам угрожают: не ходите, не голосуйте, а то убьем. Люди боятся, но идут. Каждый раз себя убеждаешь – еще раз надо рискнуть ради того, чтобы порядок был, чтобы людей не убивали. И каждый раз человек идет, а его обманывают. На этот раз я уже и не знаю, пойдут люди или нет.

Где-то недалеко слышится лезгинка. Мощные ритмы на фоне автоматных очередей и, кажется, волчьего воя.

– Кассеты с лезгинкой распространяют на рынках, из-под полы, – объясняет Ваха. – Это кто-то умный придумал. Когда слушаешь лезгинку, заводишься, сам начинаешь танцевать. Они это использовали и как-то наложили звуки – волчий вой, автоматные очереди, иногда крик «Аллах акбар!», и это все на фоне лезгинки. Услышишь это один раз, хочется слушать еще. И заводишься, хочется тоже кричать «Аллах акбар» и стрелять.