Чтение онлайн

Как-то на всенощном бдении в честь святителя Николая совсем разошёлся владыка, всех, кого мог, переругал. После службы, на трапезе, зашёл разговор о тонкостях богослужебного устава. И вот один из иподиаконов, обращаясь к епископу, говорит:

— Ваше Высокопреосвященство, вот вы как большой знаток церковного устава ответьте мне на такой вопрос: если архиерей даёт возглас "Дурак", как отвечать ему? Может быть, так: «И духови твоему, аллилуиа, аллилуиа, аллилуиа»?

Владыка на этот вопрос не ответил. Вроде бы не услышал. Но ругаться с тех пор на службах стал гораздо меньше, видимо, не хотелось ему услышать подобный ответ во время церковной молитвы.

Как-то на одном из приходов, на котором Бог судил служить, довелось мне встретиться с одной интересной старушкой. Звали её Пелагия, лет ей было около семидесяти, сама она была женщина крупная и ещё достаточно крепкая.

Во время панихиды Пелагия непременно подходила к кануну и помогала петь священнику. Голос был у неё зычный, и пела она довольно-таки правильно. Только в одном месте я никак не мог разобрать слов. По требнику нужно было петь: «Бог явися человеком плотски» (что означает — во плоти), а она в этот момент пела что-то непонятное. Наконец я не выдержал и спросил её:

— Пелагия, как ты там поёшь?

— Пою, как полагается, — ответила она.

— А всё же — как?

— Как, как? А то сами не знаете: «Бог явился человекам флотским!»

— Да не флотским, а плотски, — исправил я.

— Ну, ты, батюшка, брось над старым человеком смеяться. Я так уже пятьдесят лет пою. И точно знаю, что флотским. И муж у меня моряком был. Флотские — они самые достойные люди, кому как не им мог Господь явиться?

Аргумент был убийственным, и спорить было действительно незачем.

Так до конца своей жизни Пелагия на панихиде и пела о достойных флотских людях, которым явился Господь.

Быть может, она не так уж и ошибалась — ведь явился же Христос рыбакам и сделал их Своими апостолами, а они, по всему, были люди флотские.

На приходе в одной из церквей Санкт-Петербурга служил некогда игумен И. Был он человек раздражительный и до крайности самолюбивый. Но Господь желает всем спастись и прийти в меру "мужа совершенна". Поэтому каждому человеку, особенно христианину, попускаются искушения, в которых он познал бы свою немощь, смирился и покаялся перед Господом. Я сам неоднократно был тому свидетелем. Вот и в этот раз на моих глазах с отцом И. произошёл довольно курьёзный, но вместе с тем и поучительный случай.

У игумена был отличный мощный баритон, и часто на литургии он выходил попеть Символ веры вместе с народом, не забывая при этом покрасоваться своим голосом.

Так было и в этот раз. Вышел отец И. на солею, громко и красиво запел начало церковного песнопения. И вдруг навстречу ему к самому амвону подходит молодой парнишка с явными признаками болезни Дауна на лице. Он тоже начинает петь, и ревёт так громко, что заглушает не только игумена, но и всю поющую церковь. И это бы не беда, но даун отстаёт ровно на два слова, хотя текст знает великолепно. Отец И. прибавляет мощи, надеясь заглушить парня или хотя бы заставить его петь правильно и вместе со всеми. Но не тут-то было. С блаженной улыбкой на лице даун прибавляет звуку. Игумен поёт уже изо всех сил, но певец из народа его легко перекрывает.

Наконец какофония заканчивается. Отец И. возвращается в алтарь и, едва отдышавшись, говорит:

— Ну и дал нам сегодня сей муж!

После литургии нужно служить общую панихиду. Сегодня очередь игумена. Он выходит к кануну, а там... уже стоит его "напарник" по пению.

— Я теперь всегда вам петь помогать буду, — с радостью сообщает он игумену, — я все службы наизусть знаю.

Ругаться бесполезно, дауны не обидчивы. А вывести его из церкви разве что отряду ОМОНа под силу. Так что петь будет обязательно.

Говорят, что с тех пор даун в течение месяца ходил на все службы с участием игумена И., обязательно пел и ждал его после обедни на панихиде. А потом куда-то исчез.

Но с тех пор игумен И. голосом своим уже так не красуется. Понял, что и посильнее голоса есть. А может быть, боится, что в случае чего "сей муж" опять петь вернётся.

Довелось мне как-то на Крещение Господне служить в одном из приходов Санкт-Петербургской епархии. Всем хороша и радостна была служба, только одно смущало: в этот день в храм приходит множество совершенно неверующих людей, и приходят они только за одним — святой водой. Крещенской воде даже неверующие люди придают особое магическое значение. Причём они верят в её благотворную силу и при этом могут совершенно не верить в Бога.

Поэтому при раздаче воды, как правило, начинается настоящее столпотворение, толкотня, крики и даже ругань. Навести порядок в этой подчас языческой среде крайне непросто.

Так было и на этот раз. Массы людей теснились к чанам со святой водой, упорно желая получить её как можно скорее. Все напирали и толкали друг друга совершенно безжалостно. И вот в эту плотную и, казалось бы, непробиваемую среду лихо врезалась плотная коренастая женщина. Сильно работая локтями, она быстро пробивала себе дорогу к желанной святыне.

— Мать! Что ты делаешь? Ведь нельзя так! — сделал ей замечание священник.

— Ещё как можно, — ответила она, подавая бидончик для крещенской воды, — ведь даже в Писании сказано: Царство Небесное силой берётся, — вот я и беру, — торжествующе сказала она, принимая свой сосуд, доверху заполненный водой.

— Берёшь-то ты берёшь, а вот что донесёшь, — грустно сказал старенький батюшка, глядя ей вслед.

Шло совещание приходского совета. Отец настоятель и приходские активисты решали вопрос: где взять денег на ремонт храма? Доход церкви, как и нищенские пенсии её богомольцев, был очень маленьким, строительные материалы и квалифицированная рабочая сила стоили очень дорого. Администрация Маревского района помочь в ремонте отказалась — мол, сами без зарплаты сидим, а благотворителей, по-нынешнему, спонсоров, в селе отродясь не видали.

Мысли были невесёлые. Выхода из положения видно не было, потому разговор шёл довольно вяло.

— Ну как это — денег в районе нет, — сказала Мария Дмитриевна, — вон какую коллективную пьянку всей администрацией закатили, когда на Селигер двумя автобусами справлять день посёлка ездили.

Сколько тысяч в это вбухали! Два раза можно было бы церковь отремонтировать.

— Ты пьянку не трожь, это "святое", — заметил Пётр Яковлевич, бывший староста Успенской церкви, — на ней вся советская власть семьдесят пять лет стояла, да и сейчас власть стоит.

— Может, нам тогда спонсора где-нибудь приискать, мы б за него молиться стали, — вступила в разговор Мария Васильевна.