Чтение онлайн

– Какая комедия! – на этот раз сорвался Анпилогов. – Это была тяжелая, смертельно тяжелая работа! Понял?! А вам с Аликом досталась легкая прогулка по солнечной полянке...

– Ни фига себе полянка! – вырвалось у Михася.

– Я был на этой полянке, видел ее, тоже прошелся по живописным зарослям... Да, там растут не только лесные цветочки, не только голубенькие незабудки... Там есть и побеги крапивы, и молодняк канадского клена... Но сути это не меняет... Пришлось вам, конечно, поволноваться две-три минуты... Но, в общем, с заданием вы справились, за что выношу искреннюю благодарность от правоохранительных органов.

– Как говорится в таких случаях – вам зачтется... Я правильно понимаю?

– Если бы ты, Михась, что-нибудь понимал неправильно, я бы с тобой не связывался. И так, видишь, связался.

– Мы с Аликом спим спокойно?

– Спать спокойно можно только на кладбище... А нас ждет работа. Напряженная и, не побоюсь этого слова, творческая. Все впереди, как говорят классики отечественной литературы.

– Опять придется стрелять? – Это были самые дерзкие слова, которые позволил себе Михась. И Анпилогов заметил эту его робкую дерзость.

– Слушай, Михась, меня внимательно и не говори потом, что не слышал... Хочу поделиться заветным...

– Люблю слушать заветное, – опять показал зубы Михась. То потрясение, которое они перенесли с Аликом во время телевизионного репортажа с места преступления, еще не отпустило его, еще требовало мести за испытанный ужас.

– Ха! – произнес Анпилогов. – На твоем месте я бы вел себя почтительнее.

– Учту.

– Учти, пожалуйста. Единственное, что может спасти сейчас вашего заказчика...

– А он что, в опасности?

– Михась, если ты не заткнешься, то заткнусь я. Выбирай.

– Виноват, молчу.

– Единственное, что может спасти заказчика, это ваша с Аликом смерть. Только если он вас обоих порешит... Или, как ты выражаешься, завалит... Только в этом случае он может выскользнуть из моих теплых объятий. Поэтому говорю открытым текстом... Будьте осторожны. Могу сказать еще откровеннее – берегитесь. Он вас знает...

– Мы его тоже!

– Михась... Самое страшное, что может случиться... Для вас самое страшное... Это если он догадается о вашем знании. Упаси боже намекнуть, что знаете, кто он, что можете его опознать, что вам кое-что известно. Думаю, еще один пистолет у него найдется. И патроны в нем будут настоящие. Боевые. А у вас с Аликом рисковый образ жизни.

– Это как понимать?

– Есть такое понятие – жизнь в области риска. Наркоманы, девушки легкого поведения...

– Проститутки? – уточнил Михась.

– Я не употребляю этого слова. И вам не советую.

– Почему?

– Оно несправедливое. Продолжу... В эту рисковую группу входят пьяницы, воры, бомжи... К какой категории относитесь вы с Аликом, решайте сами. Может быть, даже ни к одной, но с некоторыми вы находитесь в опасной близости. Поэтому избавиться от вас... Даже человеку со средними криминальными способностями... будет не очень сложно. Он это знает, я знаю, теперь и вы с Аликом знаете.

– Простите, Иван Иванович...

– Не надо возражать. Я не спорю. Я ни в чем не убеждаю, не переубеждаю. По моим наблюдениям, еще ни один спорщик не убедил собеседника в своей правоте. Тот может согласиться со спорщиком, но при этом останется при своем мнении. Поэтому я ни с кем не спорю. Ни о чем. Но как человек честный и порядочный, всегда делюсь истиной, которая мне открывается. Это условие, которое поставили передо мной высшие силы. Они иногда делятся некоторыми соображениями... Я со своей стороны, с их разрешения, естественно, предупреждаю ближних об опасности.

– Спасибо.

– Не стоит благодарности.

– Нам уехать, спрятаться, затаиться, исчезнуть?

– Ни в коем случае. Я же сказал, Михась, ваша жизнь должна продолжаться без видимых перемен. Чтобы ни одна знакомая собака, ни одна знакомая кошка... Ты понимаешь, о каких собаках и кошках я говорю?

– Догадываюсь.

– Вот и хорошо... Так вот, чтобы ни одна из этих симпатичных тварей не догадалась, что с вами что-то произошло, что с вами что-то случилось, и так далее. Я доступно выражаюсь?

– Вполне.

– Вы в безопасности, пока заказчик вам верит. Постарайтесь его не разочаровывать. Лишать человека веры – это не самое лучшее занятие на Земле.

– Тут вот рядом сидит Алик... Он интересуется – как нам быть с пивом, с Фатимой, как вообще нам поступать в этом направлении? Что позволительно, что непозволительно?

– Все позволительно. Более того – вы просто обязаны навещать Фатиму, она хорошо к вам относится, не огорчайте красавицу.

– Почему вы решили, что она хорошо к нам относится?

– Сама сказала.

– Так мы... В ее глазах... Засвечены?

– Ни в коем случае! Упаси боже! Как ты мог подумать такое... Обо мне?! А совесть?!

– Как же вы узнали?

– Есть разные способы, приемы, методы... Почаще общайся со мной, Михась, научу.

– Похоже, мне от этого общения уже никуда не деться...

– Я всегда подозревал, что ты умный человек, – рассмеялся Анпилогов.

Не сразу, конечно, но спустя какое-то время Епихин сообразил, догадался, спохватился – не надо было говорить Михасю о том, что он уезжает на какое-то время, ошибка это. Потому что отъезд – это уже след, улика, подозрение. Крякнул с досады, чертыхнулся про себя, но вернуть сказанное, как известно, уже нельзя. Одна была надежда – Михась и Алик, с их пропитыми мозгами, вообще не услышали этих его слов, пропустили мимо ушей, как что-то незначащее и к делу не относящееся. И собираясь звонить из близлежащего, недоброжелательного к нам государства, он решил сделать вид, что находится в Москве, приглядывает за ними, чтоб, не дай бог, не напились, не повели себя опрометчиво и безрассудно.

Так он подумал, когда однажды вечером, сидя у телевизора, увидел в последних известиях кровавые кадры, которые с таким мастерством и усердием изготовил хитроумный Анпилогов. Рядом с ним сидела красавица Жанна, она тоже видела эту передачу. Все усилия Епихина были направлены на то, чтобы не заметила она его напряжения, да что там напряжения, его оцепенения. Пальцы Епихина с такой силой впились в подлокотник кресла, что Жанна заметила.

– С тобой все в порядке? – спросила она все-таки.

– Почти...

– Что-то случилось?

– Сердце... У тебя валидол далеко?

– Найду, – Жанна поднялась, покопалась в своей сумочке, нашла что-то похрустывающее. – Перегрелся, наверно, – великодушно сказала она, не отрывая взгляда от телевизора.

– Да вроде и жары не было, – ответил Епихин первыми попавшимися словами. – Пройдет, не впервой...

– Опять кого-то хлопнули? – спросила Жанна, решив, что достаточно дала времени Епихину прийти в себя.

– Ты о чем? – спросил Епихин и в ее глазах окончательно себя выдал, показал, что передача о заказном убийстве его зацепила. И если он не хочет в этом признаться, значит, хорошо зацепила.