Чтение онлайн

А Мелеагр как раз провожал Аталанту! В ту секунду, когда погас последний уголек рокового полена, он со стоном схватился за грудь и рухнул мертвый у ног девушки. Никто не смог объяснить причины его загадочной смерти. И у Алфеи уже нельзя было получить ответа – еще до того, как слуги принесли во дворец страшную весть, она пронзила себе сердце мечом…

Первыми жителями Лаконики считались лелеги. От них вела свое происхождение древняя царская династия Спарты. О ранней истории этой области мифы сообщают достаточно скупо. Больше сведений имеем мы о времени, когда у власти в Лаконике находился царь по имени Ойбал. Он был женат на Горгофоне, родившей ему троих сыновей: Гиппокоонта, Тиндарея и Икария. Когда пришла пора умирать, Ойбал завещал престол Тиндарею, хотя тот не являлся старшим сыном. Это привело к большой распре между братьями. Гиппокоонт, опиравшийся на поддержку двенадцати могучих сыновей, тотчас поднял мятеж против нового царя. Пришлось Тиндарею бежать из страны. У него ведь в то время не было ни одного сына! Икарий последовал за братом. Переезжая из одной области в другую, они добрались до этолийского Плеврона, где царствовал над куретами Фестий. Тот как раз собирался начать войну с племенами, обитавшими на западном берегу Ахелоя. Братья присоединились к армии царя и оказали ему в войне большие услуги. Фестий был очень доволен сыновьями Ойбала и однажды сказал Тиндарею: «Право, ты хороший юноша! Я не прочь породниться с тобой!» Он отдал ему в жены свою прекрасную дочь Леду и выделил большие владения во вновь завоеванных землях на берегу Ионийского моря. Тиндарей сделался здесь царем.

Тем временем Гиппокоонт правил в Лаконике. И он бы мог спокойно царствовать здесь до самой смерти, если бы не его ссора с Гераклом. Сын Зевса, недавно разгромивший мессенский Пилос, прибыл по делам в Лаконику всего с несколькими спутниками. Ему не было дела до местных распрей, он не собирался поначалу в них вмешиваться, но одно обстоятельство изменило его отношение к спартанскому царю. Рассказывают, что вместе с Гераклом путешествовал его двоюродный брат Ойон, по возрасту еще мальчик. Однажды он отправился гулять по Спарте и оказался около дворца Гиппокоонта. Вдруг, откуда не возьмись на него бросилась огромная сторожевая собака. Ойон схватил с земли камень, швырнул ей в голову и убил. Это видели сыновья Гиппокоонта. Вооружившись палками, они набросились на мальчика и жестоко поколотили его. От полученных побоев Ойон в тот же день скончался. Это сильно раздражило Геракла против спартанских царевичей. Он потребовал у Гиппокоонта наказания убийц. «Чужеземец! – надменно отвечал царь. – Ты не знаешь наших законов! Никому не позволено безнаказанно убивать моих собак! А если такое случиться, виновника самого бьют как собаку!» – «А я вижу, ты плохо знаешь меня! – гневно воскликнул Геракл. – Никому не позволено безнаказанно калечить и убивать моих родственников! А с теми, кто на это дерзает, я поступаю гораздо хуже, чем с собаками!»

Геракл собрал в Аркадии небольшое войско (главным его союзником стал царь Тегеи Кефей). Потом, скрытно вернувшись в Лаконику, он внезапно напал на царский дворец. В ожесточенном бою от стрел Геракла погибли Гиппокоонт и все двенадцать его сыновей. Так поплатились они за свою жестокость и несоблюдение законов гостеприимства! Когда Геракл ушел, спартанцы отправили послов к Тиндарею, приглашая его вновь занять опустевший престол. Тот вернулся в Лаконику, а Икария оставил править в своем прежнем царстве у границ Этолии.

Как и жители Арголиды, афиняне начинали свою историю с потопа и говорили, что в те времена местные пеласги не имели ни городов, ни законов, ни общественной, ни религиозной жизни. Вот как давно это было! Основателем своего государства и первым царем они считали Кекропа, но не могли сказать насчет его происхождения ничего определенного. А жаль! Потому что Кекроп во всех отношениях был удивительной личностью. Начать с того, что он, собственно, не являлся человеком. То есть он имел человеческую голову и человеческие руки, однако тело его было человеческим только наполовину и ниже пояса переходило в могучий змеиный хвост. Ног он не имел вовсе и ползал по-змеиному на животе, а вот мыслил и изъяснялся по-человечески. Никто не знал, каким образом Кекроп оказался в Аттике, никто никогда не видел его родителей. Сам он загадочно называл себя сыном Земли, и другим приходилось верить ему на слово – ничего иного им просто не оставалось!

Все это прекрасно, скажете вы, но как такое необычное создание могло сделаться царем? Увы, ни мифы, ни исторические предания не дают на этот вопрос ясного ответа, но едва ли можно сомневаться, что на то существовали свои причины. Кекроп ведь был очень мудрый и справедливый, а людям во все времена хотелось иметь мудрых и справедливых правителей. И, кроме того, Кекропу покровительствовала сама богиня Афина! В те времена карийские пираты постоянно опустошали страну с моря, а воинственные аоны, населявшие Беотию, – с суши. Чтобы противостоять разбойникам, Кекроп впервые поселил народ в двенадцати укрепленных городах, главным из которых уже тогда считались Афины. Он дал людям законы и научил их как надо служить богам.

У жителей Аттики поначалу не было общего религиозного культа. То есть, они, конечно, знали, что миром правят боги, но никак не могли выбрать себе определенного покровителя. Олимпийцы тоже не пришли на этот счет к единому мнению. Дело дошло до того, что власть над страной стали оспаривать друг у друга сразу два божества – Посейдон и Афина. Как тут поступить? Оба соперника предстали перед Кекропом и попросили разрешить их разногласие. «Все очень просто, – отвечал царь. – Пусть каждый сделает Аттике свой подарок. Чей дар окажется лучшим, тот и станет нашим покровителем!» Посейдон тотчас ударил трезубцем в скалу, и из нее забил источник соленой воды – никакой другой бог морей и не мог дать! В ответ Афина вонзила в землю свое копье, и оно обратилось в плодоносную оливу. «Что я могу сказать? – промолвил Кекроп. – Соленой воды у нас и без того в избытке, а оливы не было и нет нигде. Разводя это дерево, мы прославимся и разбогатеем!» Таким образом он решил спор в пользу богини. Раздосадованный Посейдон удалился на Олимп, а Афина обосновалась на Акрополе в специально построенном для нее святилище, и с тех пор всегда покровительствовала здешним жителям. Три царские дочери – Аглавра, Герса и Пандроса – сделались ее первыми жрицами.

В древности отношения между богами и людьми были ближе, чем сейчас. Боги часто являлись на глаза смертным и доверительно беседовали с ними. Вот только люди не делались от этого послушнее! Однажды Афина принесла на Акрополь корзину с плотно закрытой крышкой и сказала Аглавре: «Смотри за ней внимательно, но не вздумай заглядывать внутрь и другим не позволяй!» С тех пор корзина всегда лежала в святилище под присмотром жриц. Но открывала ее богиня только в полном одиночестве. «Что там может быть?» – гадали дочери Кекропа и сгорали от любопытства. Раз, когда Афина была в отлучке, они слегка приподняли крышку и заглянули в щелку. Оказалось, что в корзине скрывался крошечный мальчик с змеиным хвостом вместо ног – точь-в-точь таким же как у их отца Кекропа. Казалось бы, чего им бояться? Однако, по свидетельству мифов, девушки пришли от этого зрелища в такой ужас, что в безумии бросились с высокой скалы Акрополя и разбились насмерть. Позже стало известно, что таинственного мальчика зовут Эрихтонием, и он тоже является сыном Земли. Афина очень любила Эрихтония и всегда ему помогала. Когда он вырос, то сделался царем в ее городе (это случилось уже после смерти Кекропа). Вот так и вышло, что афиняне имели среди своих древних государей сразу двух змеевидных царей и чрезвычайно гордились этим – ни один другой греческий город не мог похвастаться подобными пращурами!

Вместе с другими родичами Зевса на Олимпе жила его сестра – богиня плодородия Деметра. Ее дочку звали Персефона. Это было милое жизнерадостное дитя, постоянно напевавшее веселые песенки и озарявшее все вокруг своими улыбками. Мать души в ней не чаяла! Однажды девушка отпросилась поиграть с приятельницами-нимфами на прекрасной Нисейской долине. Сколько цветов было здесь! Пышные розы, душистые фиалки, белоснежные лилии и красные гиацинты – всех и не перечислишь! Перебегая с одного места на другое, Персефона отстала от подруг и тут увидала необыкновенно прекрасный цветок, краше и благоуханнее которого нельзя найти даже на самом Олимпе. «А вот и подарок для матушки!» – весело воскликнула Персефона. Она, бедняжка, не догадывалась, что цветок заколдован! Не успела девушка его сорвать, как земля с грохотом разверзлась у ее ног. Из бездонной пропасти показалась золотая колесница, запряженная четверкой черных как смоль коней. В ней стоял могучий старик с длинной, развевающейся на ветру бородой и пронзительными глазами, грозно сверкавшими из-под густых бровей. Перегнувшись, он легко, словно перышко, подхватил Персефону, прижал ее к себе и в тот же миг исчез под землей!

Никто не видел как произошло похищение. Девушки вскоре хватились Персефоны. Нашли ее рассыпанный букет, нашли принадлежавшее ей покрывало, а вот саму ее сколько не искали не смогли обнаружить. Встревоженные, поспешили они на Олимп и известили Деметру о пропаже дочери. Несчастная мать бросилась искать ее повсюду, обошла половину Греции, расспрашивая о Персефоне всех встречных, но никто не мог сообщить ей ничего утешительного. Наконец она обратилась к всевидящему Гелиосу и стала умолять его о помощи. «Скажи, что случилось с моей дочкой! – со слезами говорила она. – Я уверена: ты знаешь это! Если моя девочка умерла – открой место, где лежит ее тело! Я похороню и оплачу ее! Только не оставляй меня в неведении – я не вынесу этой пытки!» – «Поверь мне, несчастная, – отвечал Гелиос. – Лучше тебе не знать правды! Но если ты настаиваешь, я все расскажу! Знай, что владыка Преисподней – суровый и мрачный Аид – давно уже влюблен в Персефону и тайно сватался за нее к Зевсу. Наш повелитель побоялся отказать ему, и вот, с его молчаливого согласия Персефона томится теперь в унылом царстве мертвых. Ей суждено стать женой Аида, и тут уже ничего не поправишь, ибо так решили твои братья!»

Так вот оно что! Сердце бедной матери заполнила черная печаль. Безмолвная, постаревшая, она облеклась в одежды скорби и отправилась прочь от Олимпа. Никогда больше не вернется она сюда! Никогда не заговорит со своими братьями, так бесчестно ее обманувшими! Переходя из одной страны в другую, Деметра добралась до Элевсина. В те времена Аттика еще не была объединена в единое государство, и каждая община жила по своим законам. Рэты (соляные озера) служили границей между афинянами и жителями Элевсина, а царем у элевсинцев был благочестивый Келей. Деметра постучалась в двери его дома и сказала: «Добрые люди! Не найдется у вас для меня какой-нибудь работы?» Царь отправил ее к своей жене Метанире, а та взяла ее нянькой к своему сыну Демофонту. Она ведь не знала, что приютила в своем доме богиню! Да и никто другой об этом не догадывался – по виду Деметра ничем не отличалась от обычной старухи.

Но тем больше тронула Деметру забота этих сердечных людей! Царь и царица видели, что служанку их снедает тоска, и старались окружить ее вниманием. В благодарность богиня решила даровать бессмертие своему воспитаннику Демофонту. По ночам она брала младенца из колыбельки, натирала его тело амброзией, а потом клала его в ярко пылавшую печь, чтобы сжечь смертную природу. Все шло хорошо, но однажды Метанира по каким-то делам вошла в детскую и увидела своего сына в печи! «Боже!» – воскликнула она в ужасе, бросилась к Демофонту и выхватила его из огня голыми руками. Она-то думала, что он умер, но ребенок весело засмеялся и потянулся к ней ручками. «О, неразумная! – сказала Деметра. – Ты все испортила! Не вмешайся ты сегодня, завтра твой сын был бы бессмертным! А теперь все чары разрушились!» – «Кто ты?» – спросила изумленная царица. Она уже поняла, что ее дом посетила какая-то богиня. На ее глазах старая служанка совершенно преобразилась – сделалась гораздо выше и величественнее, с ее прекрасного лица исчезли морщины, седые волосы стали золотыми, от одежд распространилось неземное благоухание. «Я Деметра! – отвечала гостья. – Я та, кто дает радость и силы всем смертным и бессмертным!»