Чтение онлайн

Весть о чудесном явлении богини стремительно распространилась по дворцу, а потом и по всему Элевсину. Горожане пребывали в благоговейном страхе. Тем более, что Деметра решила обосноваться здесь надолго. Она велела Келею построить у источника Каллихоры храм в свою честь и поселилась в нем. Впрочем, жила она тихо и скромно – ни с кем не общалась, никого не принимала. Особенно не жаловала Деметра вестников с Олимпа, которых одного за другим отправлял к ней Зевс: для них двери ее храма всегда оставались закрыты! Между тем, всякий рост растений на земле прекратился. Листья на деревьях завяли и облетели. Леса стояли обнаженными. Трава поблекла; цветы засохли. Прежде плодородные нивы сделались бесплодными. Повсюду воцарился страшный голод, и всему человеческому роду грозила гибель.

Так и не добившись примирения с сестрой, Зевс отправил в Преисподнюю своего сына Гермеса. «Нам придется вернуть Персефону матери! – сказал тот Аиду. – Иначе на земле вымрет все живое и она обратится в пустыню!» – «Хорошая новость для царства мертвых! – отвечал Аид. – Большего мне и не надо!» Однако он знал, что другим богам это вряд ли придется по вкусу. Аид позвал к себе девушку и объявил, что отпускает ее обратно к матери. Бедняжка так обрадовалась, что готова была благодарить своего похитителя. Она ведь была совсем не злопамятной! Гермес помог Персефоне взойти на колесницу, а Аид, прощаясь с ней, угостил спелым гранатом.

Стремительная колесница быстро доставила девушку в Элевсин. Едва Деметра увидела дочь, к ней вернулась радость, а к земле – плодородие. Снова все зацвело и зазеленело. Леса покрылись листвой, запестрели цветы, заколосились нивы. Но когда мать и дочь возвратились на Олимп, оказалось, что их радость была преждевременной. Аид прискакал во дворец Зевса и потребовал, чтобы ему вернули Персефону. «По какому праву?» – гневно спросила его Деметра. «По праву мужа! – спокойно отвечал владыка Преисподней. – Персефона при свидетелях проглотила гранатовые зерна – символ брака! И теперь она моя жена!» Так оно и было на самом деле! Тут уж Деметра ничего не могла поделать. Однако, чтобы его сестра опять не оставила землю бесплодной, Зевс постановил: отныне Персефона будет проводить у мужа в Аиде только одну треть года, а на две трети должна возвращаться в олимпийский дворец матери. С тех пор каждый год, когда Персефона покидает Деметру, та погружается в печаль и снова облекается в темные одежды. И вся природа горюет об ушедшей. Желтеют на деревьях листья, отцветают цветы, пустеют нивы, наступает зима. Когда же Персефона возвращается, богиня плодородия щедрой рукой сыплет свои плоды людям и награждает труд земледельца богатым урожаем.

События этого мифа послужили поводом к возникновению красивого и широко отмечаемого религиозного праздника – элевсинских мистерий. В древности они устраивались раз в пять лет, а потом – ежегодно. Проводить их начали очень давно. Раскопки показали, что первое небольшое святилище в честь Деметры построили в Элевсине еще в середине XVI в. до Р.Х. Оно просуществовало около 800 лет. В VIII веке до Р.Х. храм расширили, а потом неоднократно перестраивали.

Как проходили мистерии в героическую эпоху мы, конечно, не знаем. Даже о более поздних временах наши сведения очень неполны. Ведь мистерия являлась таинством, и каждый присутствовавший на ней давал обещание никому не рассказывать о том, что он видел. За несколько дней до начала праздника участники предстоящей церемонии (их называли мистами) начинали готовиться к ней – совершали очистительные омовения в море, не притрагивались к вину и мясу. Устраивались мистерии всегда в один и тот же день, соответствующий в нашем календаре 10 сентября. Рано утром процессия мистов выступала из Афин и начинала свое движение по священной дороге в сторону Элевсина. На этот путь целиком уходило все время до вечера. Впереди шли два вестника в черных одеждах. За ними, тоже в черном, следовали верховные жрецы и жрицы. У каждого миста, как у невесты, на голове был миртовый венок, а в руках – миртовые ветви.

Уже вечером при свете факелов процессия достигала священного участка вокруг святилища в Элевсине. Совершив очищение, мисты входили на темный двор, и здесь перед их глазами разыгрывалась собственно мистерия – священное представление, изображавшее страсти Деметры. В первой части праздника, соответствовавшей безуспешным поискам богиней своей дочери, господствовала печаль. Жрецы в парадных одеяниях безмолвно проходили в виде сменяющихся одна за другой живых картин. Молчание нарушалось только на мгновение криками Деметры, призывающей свою дочь, в ответ на которые из глубины святилища раздавались трубные звуки. В одной из картин изображалось пребывание Персефоны в Аиде, в другой – возвращение ее к свету и вознесение на Олимп. Разительный контраст между ними производил глубокое впечатление на душу каждого зрителя.

«Сначала, – пишет один древнегреческий писатель, сам принимавший участие в мистериях, – было блуждание, утомительное странствие во мраке, страшные переходы по бесконечному пути. Перед прибытием к цели ужас достигает высшего напряжения: человек содрогается от страха, холодный пот леденит его, но затем чудный свет озаряет взор человека, он переносится в дивные места, откуда то доносятся звуки голосов и священных мотивов, то слышатся святые слова, то появляются хоры танцующих и дивные видения».

Из этого свидетельства видно, что посвящаемым не предлагалось какое-либо поучение или проповедь. Элевсинская мистерия прежде всего была зрелищем, на которое смотрели с интересом и при виде которого испытывали волнение высшего порядка. Возникает вопрос: какую цель преследовало это представление? Однозначного ответа на него нет. Скорее всего, мисты своим участием в мистериях хотели умиротворить подземные божества. В большом числе древнегреческих текстов содержатся намеки на блаженное существование, которое ведут в Аиде души посвященных. Так Софокл – один из древнегреческих трагиков V в. до Р.Х. – писал: «О, трижды блаженны те смертные, которые сойдут в Аид, побывав на священных церемониях, потому что для них одних возможна жизнь в подземном мире, других же ожидают только страдания». Но нельзя забывать и об общем нравственном воздействии, оказываемым мистериями на душу каждого верующего. Они заставляли его задуматься о вопросах жизни и смерти, о своем месте в мире и о посмертной судьбе. Диодор Сицилийский – древнегреческий историк I в. до Р.Х. – писал: «Утверждают, что люди, принявшие участие в таинствах, становятся благочестивее, честнее и лучше во всех отношениях».

Завершалась церемония рано утром. Мисты вместе встречали восход солнца, а потом отправлялись домой и к полудню добирались до Афин.

При внуке Эрихтония Эрехфее вся Аттика объединилась под властью одного царя. В то время помимо пеласгов в стране проживало уже немало иноземцев. В Элевсине поселились фракийцы. Их предводитель Эвмолп даже сделался местным царем, а жрицами Деметры были при нем дочери Келея. Тогда же в Афины переселилось значительное число греков из Фессалии. Во главе них стоял Ксуф – сын фессалийского царя Эллина. Эрехфей принял греческого царевича хорошо и выдал за него свою дочь Креусу. Вскоре у Ксуфа родились два сына. Одного из них назвали Ионом, а другого – Ахеем.

При дворе Эрехфея никогда не смолкали детские голоса. Сам царь имел четырех сыновей и семь дочерей. И в то время как старшие из них вырастали, женились, выходили замуж и заводили собственных детей, младшие только-только начинали заниматься с учителями. Порой случалось, что тети и их племянники оказывались почти что одного возраста. Так сыновья Креусы, Ион и Ахей, в детстве часто играли с младшими дочерьми Эрехфея – Протогонией и Отионией. Царевны были замечательные выдумщицы, веселые и озорные. Не дай бог, попасть к таким на язычок! Но зато и скучать с ними не приходилось! Когда мальчики подросли, они стали больше времени проводить в палестре и на охоте, однако по прежнему не забывали своих подружек, которые превратились в очень милых и грациозных девушек.

Однажды в Афины приехал погостить сын элевсинского царя Иммарад. Царевич был красивый молодой человек, но замкнутый и гордый. С Ионом и Ахеем он держался отчужденно, зато охотно проводил время с Отионией и ее сестрой. Нельзя сказать, что братья были от этого в восторге! Однажды во время прогулки Ион шепнул Отионии: «Ты и твоя сестра совсем забыли нас!» – «На это есть свои причины!» – также тихо отвечала девушка. «Конечно! – заметил Ион. – Где вам помнить о старых друзьях, когда здесь все время крутиться этот важный фракиец!» – «Не говори глупостей! – вспыхнула царевна. – Иммарад наш гость, и мы должны быть к нему внимательны!» – «Продолжай в том же духе! – колко промолвил Ион. – У тебя получается очень убедительно! Надеюсь, ты стараешься не зря!» Отиония ничего не ответила и только опустила голову.