Чтение онлайн

Снарядившись в дорогу, Эгей отплыл на корабле в Фокиду. Путешествие его протекало без приключений, и он благополучно добрался до Дельф. Выслушав его вопрос, Пифия дала такой оракул: «Оставь надежды в доме Кекропа, а если просимое придет извне, то жди смертельной печали!» Ну и ну! Стоило ехать за тридевять земель, чтобы получить подобный совет! Всю обратную дорогу царь ломал голову над словами бога, но чем больше он над ними думал, тем меньше понимал их смысл. «Просто тарабарщина какая-то!» – ворчал он и в недоумении чесал затылок. Задержавшись в Коринфе, Эгей повстречал здесь Медею, недавно получившую развод у своего мужа Ясона. Царевич оставил ту, с чей помощью добыл золотое руно, и теперь рассчитывал жениться на Главке, дочери коринфского царя Креонта. Известно, чем кончилось его сватовство! Впрочем, Эгей уехал раньше и не видел кровавого завершения драмы. Колхидская принцесса ему понравилась, поэтому он искренне удивился поступку Ясона. «Ты родила супругу прекрасных мальчиков, – сказал он Медее. – Не пойму, что ему еще надо! От добра добра не ищут!» – «Мой муж никогда не умел быть благодарным, – отвечала Медея. – Но ты, государь, если пожелаешь, сможешь оценить мою преданность. Позволь мне стать твоей женой, и я обещаю родить тебе наследника!» – «Хорошо! – согласился Эгей. – Отправляйся следом за мной в Афины. Там мы устроим наш брак».

Распрощавшись с Медеей, Эгей продолжил свое плаванье вокруг Пелопоннеса. Вскоре он добрался до Трезена. Царем здесь был Питфей, сын Пелопа. Он слыл за самого ученого человека своего времени. Эгей обратился к нему за помощью и поведал об оракуле, полученном в Дельфах. Питфей тотчас сообразил о чем идет речь. ««Дом Кекропа» – это Афины, – объяснил он. – «Надежды» – это твои мечты о сыне. А смысл оракула в том, что твой наследник родиться не в Афинах. Он придет в твой город «извне», из тех мест, где ты оставишь его воспитываться». – «А почему я должен ждать «смертельной печали»?», – спросил Эгей. «Такова твоя судьба! – развел руками Питфей. – Выбирай сам, что тебе больше по сердцу: либо вовсе не женись или смирись с тем, что твой сын однажды огорчит тебя до смерти!» – «Я готов ко всему, лишь бы боги даровали мне сына! – воскликнул Эгей. – Нет в жизни горшей печали, чем стариться бездетным!»

Питфей предложил афинскому царю погостить у него, и Эгей прожил в Трезене порядочное время. Целые дни он проводил вместе с хозяйской дочкой, которую звали Эфра. Принцесса была очень внимательна к гостю и совершенно очаровала Эгея. «Я влюблен в твою дочь и хочу жениться на ней!» – сказал он однажды Питфею. Тот не возражал. Сыграли свадьбу, и Эфра стала женой Эгея. Однако тот, опасаясь козней сыновей Палланта, не мог больше оставаться в Трезене. Перед отъездом в Афины Эгей привел Эфру в священную рощу к алтарю Зевса и сказал ей: «Я не хочу, чтобы кто-нибудь из моих врагов узнал о тебе или о нашем будущем ребенке! Оставайся в доме отца и расти нашего сына, пока он не возмужает. Лишь тогда отпускай его в Афины!» – «Но как ты сможешь признать сына ни разу его не увидев?» – спросила Эфра. «Под этим алтарем я спрятал свой меч и сандалии, – сказал Эгей. – Если мой сын сумеет сдвинуть тяжелый камень, он найдет их. А я узнаю его по своим вещам».

Эгей взошел на корабль и вскоре оказался в своих родных Афинах. Прошло еще немного времени, и в Аттику прилетела на драконах Медея. Покидая Коринф, она убила своих сыновей, Креонта и его дочь. Однако Эгей ничего не знал о ее злодеяниях. Он встретил гостью очень радушно, хотя и не так сердечно, как она рассчитывала. Ведь он был уже женат и не мог жениться на Медее, как предполагал раньше. Когда царевна узнала об этом, сердце ее бешено забилась от ярости, но она сдержала гнев и сказала: «Не думала, что кто-то сумеет опередить меня!» – «Я и сам не знал, что так получится!» – признался царь. Он без утайки поведал о том, как все у него вышло с Эфрой. Услышав, что брак царя остался тайной для его подданных, Медея воспрянула духом и решила немедленно этим воспользоваться. Она подсыпала в вино царю чудодейственное зелье, усыпила его и принялась, читая заклинание, расчесывать гребнем его волосы. Когда Эгей проснулся, оказалось, что он начисто забыл обо всем, что связано с Эфрой, ее ребенком, и вообще обо всем, что случилось в Трезене. Ведь Медея была великой волшебницей и умела очень ловко проделывать подобные фокусы! Поселившись во дворце, она стала настойчиво обхаживать царя. В конце концов она так омрачила его разум своими речами и колдовскими заговорами, что он даже думать забыл о других женщинах. По прошествии нескольких месяцев, была сыграна свадьба. Так Медея сделалась женой Эгея и афинской царицей.

В то время в Афинах жил искусный мастер по имени Дедал. Как и Эгей, он был правнуком Эрехфея и приходился царю троюродным братом (отцом Дедала являлся Эвпалм, а дедом – Метион). Дедал был замечательный кузнец и первый греческий столяр. Правда некоторые по незнанию пытаются оспаривать его первенство, но делают это совершенно напрасно. Ведь доподлинно известно, что именно Дедал изобрел рубанок, бурав и столярный клей. Попробуйте изготовить стол или стул без этих приспособлений, и вы увидите, что у вас ничего не выйдет! Дедал имел также славу величайшего скульптора и зодчего. Созданные им статуи казались живыми людьми, а возведенные под его руководством здания могли украсить любой город. Вот какой необыкновенный человек был этот Дедал! Слава о нем гремела далеко за пределами Аттики. Горожане очень гордились своим соотечественником. Эгей тоже им гордился, и даже больше других. Ведь, во-первых, Дедал был его родичем, а, во-вторых, его подданным!

В день свадьбы царь преподнес Медее серьги изумительно тонкой работы и не преминул похвастаться искусством своего мастера. Но Медея нисколько не удивилась. «На моей родине в Колхиде бывали мастера и получше!» – сказала она. «Быть такого не может!» – воскликнул Эгей. «А вот поглядим!» – отвечала Медея. Она порылась в своем сундуке и достала меленький восхитительно красивый кувшинчик со стенками не толще яичной скорлупы. «Пусть твой Дедал сделает к утру дюжину таких же! – велела она. – Посмотрим, что у него получится!»

Царские слуги отнесли кувшинчик Дедалу и поведали о споре между царем и царицей. «Смотри не подведи нашего государя! – сказали они. – Он за тебя поручился!» Дедал замесил глину, принялся за работу, но сколько не старался, ничего у него не выходило. Все его кувшины получались толстостенными и грубоватыми. Против кувшинчика царицы они смотрелись настоящими уродцами. «Просто наваждение какое-то! – рассердился наконец Дедал. – Человеку не под силу сработать такую вещь! Не иначе здесь трудился бог!»

У Дедала был ученик – сын его сестры – смышленый и шустрый мальчик по имени Талос. Заметив отчаянье наставника, он сказал: «И мы можем сделать такой же, если будем вращать заготовку!» – «Как так?» – не понял Дедал. Талос вкопал в землю кол, а сверху насадил на него деревянный круг, но так что тот мог свободно вращаться. «Попробуй теперь, – предложил он. – Увидишь, что получится!» Дедал раскрутил круг, положил на него глину и стал лепить. И действительно, все сразу пошло на лад! Теперь посуда получалась безупречно ровной, гладкой и тонкостенной! Точь-в-точь, как царицын кувшинчик! Любо было смотреть! Убедившись, что Талос оказался прав, Дедал огорчился. «Надо же как просто! – сказал он себе. – Мальчишка сообразил, а я не догадался!» И он почувствовал маленькую зависть к своему ученику.

Утром Дедал отослал свои кувшинчики во дворец. Медея похвалила работу, но не согласилась признать поражение. «Проверим, – сказал она, – как ваш мастер справиться с другим заданием». Тут она показала царю небольшой деревянный брусок. Все стороны его были идеально ровными и гладкими, а грани сходились друг с другом под прямыми углами. «Вели Дедалу изготовит к завтрашнему дню сотню-другую таких же брусков! – распорядилась она. – Моя просьба не затруднит его, если он хоть в половину такой искусник, как о нем говорят!» Слуги отнесли брусок к сыну Эвпалма и передали наказ царицы. Дедал взялся за работу, трудился без отдыха весь день, но сумел сделать лишь десятую часть того, что требовалось. И работа вроде не трудная, да попробуй окончи ее в срок с одним топором да рубанком! Совсем умаявшись, он решил передохнуть минутку, закрыл глаза, прикорнул у верстака и… проспал как убитый до самого утра! Ведь всю прошлую ночь он трудился не покладая рук и порядком устал. На рассвете Талос потряс учителя за плечо и сказал: «Пора просыпаться, дядя!» – «Какой ужас! – закричал Дедал. – Я заснул и ничего не успел!» – «Не беда! – отвечал племянник. – Смотри, что у нас есть!» И он показал целую груду аккуратных брусочков, сложенных в углу. Дедал от изумления едва не свалился на пол. «Как тебе это удалось?» – воскликнул он. «Мне помогло приспособление, которое я недавно придумал, – признался Талос, – я называю его пилой». И он поведал дяде, как однажды вид змеиной челюсти навел его на мысль сделать по ее образцу инструмент, но только из металла. Дедал долго рассматривал пилу и трогал пальцем ее острые зубья. «Надо же как просто! – сказал он себе. – Мальчишка сообразил, а я не догадался!» Зависть в его сердце многократно усилилась.

Бруски отправили во дворец, и все нашли, что они нисколько не хуже того, который послужил для них образцом. Однако Медея не сдавалась. Она сняла с пальца обручальное кольцо, приложила к скатерти и обвела его угольком. Получился маленький кружок. Царица приказала: «Хочу, чтобы Дедал нарезал мне к утру из этой скатерти 64 круга. И пусть второй будет в два раза больше первого, а поперечники третьего и второго относятся друг к другу как 3 и 2, поперечники четвертого и третьего, как 4 и 3 и так далее до шестьдесят четвертого! Если он это сделает, я готова признать его первым мастером на земле!» Скатерть сняли со стола и отнесли в мастерскую к Дедалу. «Что ж, – сказал он, – задачка не очень трудная: поперечник первого круга мы можем измерить, поперечник второго должен быть в два раза больше, чем у первого, поперечник третьего – в три раза больше первого, четвертого – в четыре и так далее до шестьдесят четвертого. Но как мы сможем вычертить эти круги?» Действительно, как? «А я знаю как!» – тут же сказал Талос. Мы возьмем измерительную рейку, один ее конец насадим на иглу, а на другом, в нужном месте, закрепим уголек. Если вращать рейку вокруг иглы, то уголек будет вычерчивать окружности, какие нам потребуется. Надо только следить, чтобы расстояние между иголкой и угольком составляло половину поперечника!» Дедал не мог не признать, что это прекрасная идея. «Надо же как просто! – сказал он про себя. – Мальчишка сообразил, а я не догадался!» И зависть в его сердце разрослась до таких размеров, что завладела всей его душой.

Вырезанные Дедалом круги отнесли во дворец и представили на рассмотрение царской четы. Медея должна была признать: афинский мастер в точности исполнил все ее поручения! Свадебные торжества как раз подошли к концу. Царь и царица занялись обычными делами и больше не вспоминали о своем маленьком споре. А Дедал никак не мог забыть, кому обязан своим успехом. «Этот малец уже сейчас превосходит меня смекалкой, – думал он, – а что будет, когда он вырастет? Неужели его слава затмит мою? Ну уж нет! Этому не бывать!»