Чтение онлайн

Эта книга воссоздает поразительно законченную травматическую среду, но рецензент настроен критически по отношению к патологическому прогнозу профессора Лиф-тона. Для меня, однако, духовная структура – поскольку это не просто состояние, а духовная структура – ЫЬа amp;из-Ьа (под таким названием известны пережившие Хиросиму и -Нагасаки) является своего рода открытием и весьма значимым в свете событий далекого прошлого феноменом, в силу этой конфронтации «частицы духовного здоровья в сплошной буре безумия» с «народами, выступающими против мирового насилия».

Лифтон пишет: «Основной способ защиты выживших от смертельного беспокойства и смертельной вины – это утрата чувствительности. В ходе наших наблюдении над Хиросимой мы говорили об этом процессе, в самой острой его форме, как о психической замкнутости, а в наиболее хронических формах – как о психическом онемении. Теперь я склонен считать, что психическое онемение скорее характеризует весь жизненный стиль выживших»1. «Психическое онемение переживших катастрофу является, на мой взгляд, первой стадией погружения значительной части воспринятых событий в частичное забвение. Главное различие этих двух'событий – феномена эпохи Исхода и событий 1945 года – состоит в том, что первый не был делом рук человека и имел глобальный характер; события же нашего времени были деянием человека, и хотя они были глобальны в том смысле, что война распространилась на все континенты и моря, они сфокусировались в сожжении двух городов с помощью высвобожденной «энергии в десять миллионов лошадиных сил на грамм». Для жителей этих городов катастрофа была не менее глобальной, и только позже выжившие узнали, что они были выбраны из всех городов для этого эксперимента тотального убийства. Но прежде, чем они об этом узнали, для них не было никакой разницы,' если бы и все города мира были сметены. Опыт Хиросимы и Нагасаки явился ужасающим зеркалом тех минут, когда «в утреннюю стражу воззрел Господь на стан Египтян из столпа огненного и облачного…» (Исход 14:24).

В книге «Века в хаосе» я показал ошибочность _ точки зрения Манефона, отождествившего израильтян с гиксосами. Манефон был египетским историком третьего зека до нашей эры, писавшим на греческом языке. Ненависть к почти легендарным гиксосам, завоевателям и угнетателям Египта, которая сохранялась вплоть до того времени, обратилась на еврейский народ. Я показал также, что гиксосы, известные египтянам как Аму, были в действительности амаликитянами из Библии, которые властвовали над Ближним Востоком и над Палестиной во время долгого периода блужданий в пустыне и эпохи Судей. Я ссылался на многочисленных древних арабских авторов, которые описывали завоевание Сирии-Палестины и Египта амаликитянами и правление в Египте династии царей-амаликитян в течение четырех или пяти столетий. Характер эксплуатации Египта Аму, описанный в египетских источниках, и эксплуатации Палестины амаликитянами, освещенный в библейских книгах, идентичен. И что наиболее важно, было показано, что именно царь Саул, первый царь израильтян, сумел положить конец правлению амаликитян, захватив их крепость, эль-Ариш, являющуюся дреа.-ним Аварисом, вместе с их последним царем Агогом.

Еврейский народ был объектом глубокой ненависти амаликитян со времен блужданий в пустыне, когда, изнуренный жаждой, он безжалостно истреблялся амаликитянами, вплоть до эпохи владычества амаликитян и мидраи-тян, которые регулярно совершали набеги на страну со своим скотом перед жатвой. Это ненависть продолжалась не только в течение всех веков жизни израильтян и иудеев на их собственной земле, но и в период их долгой диаспоры, или мировой ссылки, вплоть до наших дней.

Еврейский историк первого века нашей эры, Иосиф Флавий, принял точку зрения Манефона, согласно которой израильтяне были гиксосами, и к этому времени антисемитизм, первым известным свидетельством которого стала книга Манефона, написанная тремя веками ранее, уже широко распространился на Древнем Востоке. Чтобы исправить ату ошибку, я в «Веках в хаосе» сопроводил предложенную верную идентификацию кратким рассуждением о начале антисемитизма.

Кроме этой древней путаницы, возможен и еще один аспект. Со времен древности еврейский народ заявлял, что великая катастрофа с землетрясениями, разрушениями и природными катаклизмами, проявлениями которой были «казни», отступление моря и исчезновение фараона с его войском, была направлена во благо сынов Израиля. Египет был наказан за проявленную по отношению к ним жестокость. Израильтяне спаслись когда обрушились «казни». Их вождь призвал эти «казни» на Египет и обрушил на его армии воды Моря Перехода. Израильтяне обрели благо в результате катастрофических событий. Меньшее значение (а по существу и никакого значения) предавалось тому факту, что на самом деле разбушевавшиеся стихии не пощадили и их вопреки свидетельствам библейской истории, и в «Веках в хаосе» цитировались раввинские источники, раскрывающие оборотную сторону: во время казни темнотой уцелели только двое из каждой сотни израильтян, а'в Море Перехода многих беглецов поглотили поднявшиеся волны. Но история, описанная в Библии, в которую верили евреи и другие народы древности и современности, имела и имеет огромное значение; когда Египет страдал,.израильтяне были избавлены от бедствий и обрели свое освобождение от рабства, сохранявшегося в течение многих поколений.

Природная катастрофа, обрушившаяся на Египет, обрушилась и на весь земной шар, и многие его районы были полностью уничтожены. Пережитое в эти дни сохранилось в коллективном бессознательном разуме человеческого рода.

Эти две идеи – израильтяне как единственный народ, спасшийся во время катастрофы периода Исхода, и отождествление Манефоном израильтян с гиксосами – содержат корни антисемитизма, который сохранялся в течение столетий.

Африканский континент разделен на то, что называется Черным континентом, и северную оконечность, к северу от Сахары, занятую берберскими, или арабскими, государствами. Восточное побережье Африки тянется параллельно западному побережью Аравии, а на западном побережье Индийского океана, в Занзибаре, широкую дугу образует древнее поселение арабских работорговцев. Арабы охотились на черных африканцев и продавали их в рабство повсюду, где был на это спрос. Рабство ожидало также военнопленных других рас. Колумб превратил в рабов своих карибских пленников, но в современную эпоху именно африканский континент стал местом охоты за рабами. Импорт рабов в западное полушарие, начавшись в шестнадцатом веке, прекратился только несколько поколений назад: хотя и ограниченная законодательством примерно в 1800 году, торговля продолжалась вплоть до окончания Гражданской войны и затронула соседние страны. В 1873 году, всего лишь четыре поколения назад, из 1 500 000 человек населения Кубы 500 000, или треть, были рабами.

Под заголовком «Магометанское рабство» в четырнадцатом издании Британской энциклопедии (хотя энциклопедии не относятся к тем источникам, которые я склонен цитировать, в данном случае я делаю исключение) написано следующее: «Центральный Судан был, по-видимому, одним из обширных охотничьих районов. Сюда привозили пленников на рынок рабов Кука в Борну, где, купленные посредниками, они в количестве 10 000 человек ежегодно шли через пустыню Сахару в Мурзук в Феззане, откуда распределялись по северному и восточному побережьям Средиземного моря. Страдания их во время этого перехода были ужасны; многие погибали, и их бросали. [Сообщалось], что «любой, кто не знает дороги», по которой проходит караван, «должен ориентироваться по костям, которые лежат справа и слева от тропы». В Марокко также привозили негров из Западного Судана и из Тимбукту. «Перевалочным центром на пути в Марокко был Сиди Хамед ибн Муса, находящийся в семи днях пути от Могадора, где проводилась большая ежегодная ярмарка. Рабы отправлялись отсюда группами, прежде всего в Марракеш, Фец и Мекрнез».

Султан взимал с работорговли дань аА Vа!<^^ет. Из Марокко французские, португальские, британские и другие корабли развозили проданных рабов по местам назначения.

Занзибарские арабы на восточном побережье Африки были самыми крупными работорговцами. Черные деревни поджигались, когда их обитатели спали – иногда с ведома местных вождей – и убегающих негров ловили, превращая таким образом в живой товар. Многие из тех, кто был перевезен в цепях на арабских кораблях, часто плохо приспособленных к морскому путешествию, умирали от плохого питания, жажды, долгого пребывания на солнце, и на некоторых торговых судах, пересекавших Атлантический океан, только пятьдесят из каждых ста выдерживали поездку.

Британцы, французы, португальцы и прочие, покупая рабов на африканских рынках, перевозили их в Европу, но главным образом – в Америку. Согласно британской статистике, не считая рабов, умерших еще до отправления из Африки, 12,5 /о умерли во время путешествия в Вест-Индию. В Ямайке 4,5% умирали еще до продажи, а одна треть – во время «выдерживания».

Занзибарские торговцы не могли похвастать сохранностью своего человеческого груза.

Торговля рабами в западном полушарии продолжалась и после гражданской войны, но, утратив масштаб, она искала других путей. С дальнейшим ее упадком после 1870-х годов главным рынком потребления стали сами арабские страны, в особенности Аравийский полуостров, обширная территория, расположенная к северо-востоку и востоку от африканского континента. Здесь велась также внутренняя торговля с черными королевствами Уганды, Бенина и Дагомеи, и арабские торговцы были здесь поставщиками. Многие из рабов приносились в жертву во время языческих церемоний. Исследователи девятнадцатого века, Дэвид Ливингстон, сэр Сюмюэл Беккер и доктор Генрих Барт, описали эти обряды.

Черные рабы совсем до недавнего времени продавались и покупались на арабских рынках, особенно на Аравийском полуострове. С распространением мусульманства на восточном берегу Африки, торговцы приняли обличив миссионеров, приглашая правоверных отправиться в паломничество в Мекку. По прибытии их продавали, и они никогда не возвращались в Африку, чтобы поведать истинную правду о своем путешествии. В прибрежных государствах, в эмиратах и султанатах Аравийского полуострова рабство санкционировалось традицией и защищалось законом в нарушение принципиальных заявлений, в разное время сделанных европейскими властями, особенно в конце нашего века. Тем не менее эти несколько стран, члены ООН, все еще практикуют рабство у себя дома.