Чтение онлайн

Вскоре после запуска первого спутника Земли, пассажиры-собаки, Лайка и Белка (пассажир и голубь Ноева ковчега), раньше человека отправились в девяностоминутный полет вокруг земли (опередив Жюль Верна с его путешествием вокруг земного шара за восемьдесят дней). Вскоре на земную орбиту был послан первый человек, и первое сообщение советского астронавта заключало в себе следующее: «Я не увидел там Бога». Сделали ли его полет возможным законы природы, действующие по приказу технологических магов, пославших его с Земли?

Когда в декабре 1968 года команда «Аполлона 8» совершила облет Луны, один из ее представителей прочел для всех землян, с благоговением следивших за полетом: «В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною…».

Семь месяцев спустя еще одна команда отправилась на корабле, чтобы коснуться Луны, ступить на нее человеческой ногой, принести частицу ее божественного тела – тела богини всех древних религий. Все население земли, имеющее доступ к телевизорам, следило за Нейлом Армстронгом, ступавшим по Луне, и человек – весь человеческий род – переживал ощущение высшей победы: больше не были истиной слова «земля дана человеку, а небо – Богу».

Но Армстронг и Олдрин, ступая по Луне, знали, что они не попали на пиршество богов: банкетный зал представлял собой самую унылую картину впадин и нагроможденных камней, с черным небом над ними, и абсолютно беззвучную – даже если бы кто-то закричал, даже если бы рухнули горы и обрушилась лунная почва. Астронавты исполнили ритуальный танец и покинули станцию Покоя вместе со всем оставленным – прилунившимся модулем, кое-какими приборами и пластиковым флагом – как одну из фантасмагорий Сальвадора Дали.

Все древние понятия перевернуты: ад теперь наверху, а рай внизу! Добрая Земля покрыта белыми облаками, сквозь которые видны голубые моря и зеленая суша, кое-где перемежающаяся желтыми пустынями, блестящими ледяными шапками – истинный перл творения, с которого человек поднялся в другой мир, мир, бесконечно унылый, напоми нающий о том, что могло произойти с Землей. Это было эхом подавленной расовой памяти, которая должна была пронести через поколения образ тех дней, когда Луна была «растеряна», а предок человека охвачен ужасом.

Человек украл с Луны камни, поднялся с нее и нашел в бесконечном пространстве родной корабль, чтобы вернуться на Землю. Толпы людей окружили астронавтов: они избегли участи Прометея, который принес с неба огонь и был прикован к скале иа Кавказе, где орел клевал его печень.

Человек хотел забыть о видении древнего ужаса: на второй день после возвращения из полета один из астронавтов спросил,,- и это услышал весь мир – «Как держатся в Нью-Йорке акции? Акции и боны?». Когда ему сказали, что акции и боны понизились, он успокоил себя, заметив, что нельзя отправиться на Луну совершенно безнаказанно.

Президент Соединенных Штатов пообещал по куску лунной породы всем главам дружественных правительств на Земле. Ученые, которые пришли взглянуть на находящиеся в карантине камни, с готовностью убедили себя, что катастрофа, постигшая Луну, произошла раньше, чем она стала спутником Земли – колыбельная песня, которой земная наука еще со времен Аристотеля усыпляла осознание человеком грандиозных событий, свидетелями которых были его предки.

Но незнание, санкционированное неоаристотелевской точкой зренкя, также является причиной человеческих несчастий. В то время, когда «Аполлон 8» с тремя астронавтами на борту, предшественник «Аполлона 11», совершал оборот вокруг Луны в декабре 1968 года, делегаты конференции по миру во Вьетнаме, проходившей в Париже, проводили дни, а затем недели, обсуждая форму столов на конференции – необходимая прелюдия к любым переговорам. Во время полета «Аполлона 11» люди, принадлежащие к одному виду, роду и разновидностям, увязали в болотах, продолжая бессмысленную войну. Если бы эти три человека погибли во время своего путешествия, на Луну, какую глубокую потерю ощутило бы человеческое сообщество; но не меньше ста американцев погибли за одну неделю во Вьетнаме – не считая искалеченных – ив этом было что-то почти радостное, так как впервые за многие недели такое незначительное количество человек встретило свою смерть.

В Биафре сотни тысяч людей голодают. На Среднем Востоке сотни тысяч арабов от Марокко до Ирака и Судана осаждают остатки избранного народа, который – включая мертвых и живых – никогда за последние три тысячи лет не был национальным меньшинством в Палестине. На Ганге голодные массы людей влачат плачевное существование. В водах океанов снуют атомные подводные лодки, готовые направить термоядерные снаряды в густонаселенные города, а на просторах Сибири две супернации готовятся к Армагеддону.

Стоит всего два дня почитать газеты, хотя бы отдельные параграфы, взятые наугад, и признаки надвигающегося будущего человеческого рода становятся тревожно угрожающими. Президент Соединенных Штатов вел переговоры в столице Союза Советских Социалистических Республик с его лидером об ограничении гон-кн атомных вооружений, и все это закончилось соглашением об ограничении обороны гражданского населения, но не ограничением развития и производства атомного вооружения, по крайней мере на последующие одиннадцать лет. Я сказал об этом первому человеку, с которым мне удалось поговорить в тот день. «Разве можно, – воскликнул он, -' оставить население беззащитным, когда продолжается неограниченное наращивание все более и более совершенного атомного оружия? Он подумал, что я ошибся, пересказывая ему то, что прочел. Но я не ошибся. «Я бы понял соглашение о развитии средств защиты мирного населения путем прекращения производства более мощных и более изощренных видов оружия массового уничтожения», – сказал он, словно читая мои мысли. Но, как мм поняли, нет никакой логики, когда обе стороны ведут переговоры за столом, под которым зияет пропасть, когда обе стороны в основе своей иррациональны. Человек как вид иррационален, и те, кто наиболее восприимчив к атавистическому импульсу самоуничтожения, имеют только тонкую кожу, под которой пульсирует вожделенное желание разжечь мировую катастрофу.

Газеты сообщают: Советская Россия располагает атомным оружием большой разрушительной силы; Соединенные Штаты разработали боеголовки, которые превосходят коммунистический арсенал. И коммунистический лагерь настаивает на более продолжительном периоде неограниченного производства ракет с боеголовками.

Ребенка и юношу ведут к одновременной общей гибели в огне; и я не могу не вспомнить груду сгоревших лошадиных тел в конюшне, в которую меня, тогда, вероятно, четырехлетнего ребенка, привели через несколько дней после пожара.

Еще одна заметка почти с радостью сообщает читателям газеты: через несколько лет в «клубе» атомной бомбы будет уже две дюжины членов. Ричард Никсон во время своего квазимирного и триумфального визита на Средний Восток пообещал атомный реактор Египту. Индия, которая получила плутоний из Канады для мирных целей, недавно произвела взрыв атомной бомбы, и в это время Индира Ганди, все еще заявляющая, что атом существует исключительно для мирных целей, обещает, согласно другой газетной заметке, вскоре испытать термоядерную бомбу. Большинство индийского населения в 600 миллионов человек стоит у черты голода. Бедные, несчастные и голодные, лишенные крыши над головой, протягивающие свои исхудавшие дрожащие руки за горстью риса – это несовместимо с вступлением в самый дорогой «клуб» для избранных. Через несколько лет он уже не будет «клубом» для избранных. Еще одна крайне перенаселенная страна, Египет, ликует в связи с перспективой атомного реактора, горючего и бомбы. По какой же тогда причине Иди Амин, Большой Папочка из Уганды, не допускается в этот «клуб»? Амин, который пользовался ледорубами, чтобы снимать скальпы с тех, кто пришли в немилость: стоит ли отказывать ему в возможности устроить «Ыд Ьапц», если членство в клубе достигнет двух дюжин?

Это поколение также не имеет пророка, или чрезвычайно бедно лидерами. Нет никого, кого стоило бы послушать. Поколение развивающейся технологии, где нет никого, кто обладал бы этическим авторитетом, чей голос был бы воспринят. Предшествующие поколения имели таких лидеров.

Александр Солженицын увидел беззаконие в грандиозных масштабах, когда человеческие существа обесчелове-чивались диктаторским режимом в камерах инквизиции, в тюрьмах, в рабских трудовых лагерях, в психиатрических больницах. Но он видел спасение в возврате к мифическому славянофильскому движению: Россия, как третий Иерусалим, крестьянская община, как будто цивилизация – от дьявола, как считал в последние годы и Лев Толстой, пророк судного дня.