Чтение онлайн

В результате глобального потепления в США отмечена череда небывало мощных ураганов, а Европа и Азия столкнулись с катастрофическим числом наводнений. Образно говоря, «природа сходит с ума». В среднем за сто лет их количество возросло на 20 процентов. К сожалению, их распределение на планете крайне неравномерно. В местах их резкого возрастания отмечаются разрушительные наводнения, а в регионах их сокращения происходит не менее опасная засуха.

В Нигере, расположенном к западу от озера Чад, хроническая засуха вызвала массовый голод, поставив миллионы людей на грань жизни и смерти. Причина этого — исчезновение озера Чад, которое еще в 1970 году было шестым по запасам пресной воды водоемом в мире. Рассуждая о том, надо ли помогать голодающим, кое-кто говорит, что, дескать, африканские страны, чья экономика страдает от коррупции и плохого управления, сами виноваты в своих бедах. Но чем больше мы узнаем об изменении климата, тем отчетливее понимаем, что гораздо более в их злоключениях виноваты мы. На долю США приходится почти треть мировых выбросов парниковых газов, в то время как весь Африканский континент в ответе всего за 5 процентов загрязнений. Подобно тому, как мы не видим парниковых газов, так нам издали не видны и последствия, к которым ведет их выброс. Между тем пора твердо и честно признать нашу ответственность за приближение катастрофы. Раз наши действия обрекли Африку на страдания, мы должны взять на себя моральное обязательство покончить со всем этим.

Обобщая сказанное, хочу констатировать: пришло время изменить саму природу нашего сосуществования на планете. Мы должны разработать и воплотить в жизнь новые концепции национальной и международной безопасности.

Больше всего нашей безопасности угрожает глобальный экологический кризис. Если мы не найдем способа его преодолеть, он может сделать весь наш прогресс бессмысленным. Уже сегодня катастрофические засухи, ураганы и наводнения дают о себе знать.

Второе. Перед нами маячит кризис нехватки питьевой воды. Это связано не только со стремительным ростом спроса на чистую воду и негативным воздействием глобального потепления на природные запасы воды, сосредоточенные в ледниках и снежной массе, но также с ухудшением качества воды из-за загрязнения и неправильной очистки стоков.

Третье. Мы должны ответить на глобальный вызов, который бросает нам терроризм. Этот вызов подкрепляется все более широким доступом к новым видам оружия массового поражения.

Четвертое. Глобальная задача противостояния наркотикам, которые сегодня проникают сквозь наши границы, никогда не была столь серьезной, учитывая растущую мощь и постоянное совершенствование международных криминальных структур.

Нам необходимо ускорить психологическую, эмоциональную, интеллектуальную и духовную эволюцию с тем, чтобы заглянуть за внутренние стены, которые несколько веков назад служили благим целям, но сегодня стали препятствием на пути к новой жизни. Мы должны показать, что можем не только сдерживать агрессию, предотвращать войны и урегулировать конфликты, но и объединять усилия для предотвращения новых угроз и нахождения ответа на вызовы нового века.

Благодарю за внимание!

— А теперь слово лидеру правых сил, советнику Ющенко в проведении «оранжевой революции», автору книги «Исповедь бунтаря» Борису Ефимовичу Немцову, — объявил Васильев. — Это человек из близкого окружения Ельцина. Он был первым, кого Ельцин назвал своим преемником, но затем фортуна от Бориса Ефимовича отвернулась. Я думаю, он откроет секрет, почему это произошло.

— Уважаемые дамы и господа! — почему-то громче, чем следовало, произнес Немцов. — Как политика, меня породил Ельцин. Ельцин как политик и как человек весьма противоречив. Ельцин образца второй половины 1980-х годов на 100 процентов отвечал запросам общества. Что бы в том момент Ельцин ни делал — падал с моста в реку, снимал с должности директора Елисеевского магазина, ездил в трамвае или ходил по обычным районным поликлиникам, — молва делала из этого фетиш, геройский поступок.

Но когда люди по его призыву «сокрушили» коммунизм, они очень быстро разочаровались. Социализма нет, а чуда не случилось, живем хреново. За что боролись? Мы что, просто так там стояли под дождем, Ельцина защищали?

Моя государственная деятельность общероссийского масштаба началась после того, как я покинул пост губернатора. С 1997 года, я — первый вице-премьер правительства Российской Федерации. Молодой, амбициозный и бескомпромиссный. Реформы превыше всего. Те, кто мешает проведению реформ, должны отойти в сторону. В первую очередь олигархи, для которых смутное время — идеальная пора для обогащения. Я заявил, что не хочу жить в стране победившего бандитского капитализма, и термин «бандитский капитализм» с тех пор вошел в политический лексикон.

Я написал президенту письмо, в котором сформулировал семь пунктов плана борьбы с олигархами. Предложения были разные. Например, я предлагал отобрать пропуска в Кремль у крупных бизнесменов. Пункт назывался «Национализация Кремля». Я написал, что Кремль приватизирован олигархами и сейчас необходимо национализировать власть. Ельцину это очень понравилось, поскольку напоминало ему партийные методы руководства: отобрать пропуска, спецномера, мигалки.

Помимо этого, в письме предлагалось прекратить залоговые аукционы и объявить приватизацию только на открытых аукционах. Это была революция. Как раз началась борьба за Связьинвест, и мы с Чубайсом и Кохом решили провести открытый прозрачный аукцион. На Связьинвест, как известно, претендовал Владимир Гусинский. Практически одновременно случилась скандальная история с Газпромом, когда совет директоров крупнейшей монополии захотел возглавить Борис Березовский. Я выступал категорически против. А Березовский, как известно, владел Общественным российским телевидением. Так и случилось, что мы с Чубайсом нажили злейших врагов в лице самых влиятельных медиамагнатов.

Мы с Чубайсом объявили, что очистим Россию от олигархов. Березовский с Гусинским в ответ объявили нам информационную войну. Война против нас заключалась в том, что телекиллер Сергей Доренко еженедельно в программе «Время» обливал нас грязью, рассказывал кошмарные небылицы. Например, ловил за 200 долларов проституток на Тверской, и они рассказывали в эфире общенационального канала, как развлекались в пансионате «Лужки» с Немцовым. Анонимные рассказы анонимных проституток с закрытыми лицами повторялись по ОРТ из недели в неделю.

Признаюсь, родственники Ельцина меня уговаривали не идти на конфликт с олигархами, войти в семью. Но я отказался. В результате они ходили к Ельцину и постоянно жаловались: мол, Немцов скандальный, с ним невозможно договориться и прочее. Делалось это, в первую очередь, с подачи Березовского. А тут еще Гусинский подключился. Проиграл аукцион по Связьинвесту. Я пытался объяснить: «Борис Николаевич, это война, в которой либо они победят, либо мы. В этой войне ваша позиция как президента имеет определяющее значение. Олигархи владеют государством. Один из них кроме информационного ресурса гигантского финансового ресурса и так далее, еще хотел захватить Газпром. Если мы готовы дать этим людям возможность управлять страной, давайте тогда совсем уничтожим федеральное правительство и не будем тратить деньги на имитацию его деятельности. Назначайте на министерские посты олигархов, и пусть они делают то, что считают нужным...» Я говорил убежденно, страстно. Ельцин все это время молчал и угрюмо на меня смотрел. В конце произнес примерно следующее: «Они — никто, я их знать не знаю. Вы — правительство».

Так мы продержались до августа 1998 года. Черту под правительством молодых реформаторов подвел финансовый кризис. Продуманные, псевдоаналитические программы Доренко и Киселева вместе с ежедневными критическими новостями подорвали доверие к правительству. Моя популярность, которая в момент переезда из Нижнего Новгорода в Москву не уступала популярности президента Путина, начала стремительно падать.

Я помню, как после очередного опуса Доренко с проститутками позвонила моя мама и недоуменно спросила: «Это правда?» Я ей посоветовал не реагировать на всякую чушь. «Почему же ты не подал в суд?» — удивилась она.

Но, увы, подавать в суд в той ситуации было бессмысленно, поскольку независимо от решения суда, который сам по себе продлится какое-то время, «мочилово» продолжалось бы с утроенной силой. Кстати, позже Лужков тоже проиграл в информационной войне, несмотря на свое влияние на московские суды.

Спустя несколько лет я совершенно случайно столкнулся с Доренко в аэропорту Нью-Йорка. «Я же киллер. Тебя заказали, — добродушно пояснил Доренко. — А это был такой простой и эффективный способ: дал 200 долларов, и дамочка наговорила, что надо, абсолютно не рискуя ни здоровьем, ни жизнью. Ты же ей ничего не мог сделать». Надеюсь, Березовский когда-нибудь столь же прямолинейно расскажет правду о борьбе за власть и деньги в России с использованием информационного спецназа.