Чтение онлайн

Опасность оторваться от материала и заменить исследование болтовней грозит многим из нас, но не меньшая опасность таится в предельной зауженности, в утрате представления о связи конкретного мелкого факта со всем кругом родственных проблем. Тем и милы для меня дилетанты XIX века, что у них было свежее восприятие открываемых явлений, разносторонние интересы, тогда как в наши дни и то, и другое встречается, увы, все реже и реже. Именно широкий взгляд на предмет, а не старозаветный дилетантизм хотелось бы почаще видеть в книгах и статьях наших современников. Проявляться это может совсем незаметно, не выпирая на передний план, будучи скрыто в незримой подводной части айсберга (по классическому сравнению Хемингуэя). Но, когда такого уходящего далеко вглубь основания — нет, неустойчивой становится и вершина, доступная обозрению. Даже большая и добросовестная работа оказывается в чем-то ущербной.

При всем том я убежден, что первоочередная задача гуманитарных наук нынешнего дня — высокий профессионализм, требующий четкости в методике и терминах, логических систем, типовых работ (публикации источников, классификации). Для опытов в ином жанре, тяготеющем к искусству, не у всех есть данные. У большинства не хватает ни философской подготовки, ни широты кругозора, да и вся духовная организация не та, что свойственна художникам. Поэтому полунаучные-полубеллетристические произведения и не удовлетворяют серьезного читателя. Порою своей занимательностью они привлекают мещанскую аудиторию, ищущую в книгах не соприкосновения с истиной, а некое подобие детектива или фантастики. Но не на эту аудиторию надо нам ориентироваться.

Итак, я за то, чтобы «мыслители», по типологии И. П. Павлова, сосредоточили свои силы на присущих им научных средствах познания мира и подняли гуманитарные дисциплины на уровень, близкий к точным и естественным, как по отработанности методики, так и по достоверности выводов. Это доступно и вполне рядовым специалистам. Художнический путь познания мира предназначен талантам особого рода. Тщетно подражают им всяческие спекулянты. Настоящим ученым нужно остерегаться того, как бы, не дотянув до первых, не превратиться в последних.

В заключение — пара слов о языке ученых трудов. В 1961 году по инициативе профессора В. М. Турока «Литературная газета» провела дискуссию на эту тему [68] . Нашим историкам справедливо ставили в вину, что они пишут скучно, прибегая к набившим оскомину штампам, невыразительным, трафаретным оборотам. В пылу полемики не был, однако, ясно определен объект спора. Публикациям археологических коллекций, отчетам о раскопках, описаниям монет, комментариям к древним текстам, каталогам рукописей и картин и т.д., и т.п., яркий и образный язык ни к чему. Разумеется, грамотность обязательна и для них, но для таких, справочных по существу, изданий лучше всего подходит сухой язык терминов. Живость изложения уместнее в книгах обобщающего характера, но и там она органична, если отвечает оригинальности идей, лежащих в основе исследования, а не прикрывает, как это нередко случается, скудость, а то и отсутствие мыслей.

В 1950-х—1960-х годах в разных популярных и художественных журналах было напечатано большое число статей на такие темы, как Атлантида, снежный человек, космические пришельцы и т.д. Выпущены и книги, претендующие на научную трактовку этих вопросов. Если верить авторам, в результате их изысканий прошлое человечества рисуется в совершенно ином виде, чем в учебниках, общих курсах и монографиях, написанных специалистами-историками. На Земле высаживались с межзвездных кораблей гости с других планет и одаривали людей своими техническими достижениями. По Европе и Азии еще сейчас бродят «реликтовые гоминоиды» — неандертальцы. Четырнадцать тысяч лет назад процветала далеко опередившая соседей цивилизация атлантов. Страну их поглотили волны океана, но влияние ее культуры чувствуется и в Старом, и в Новом свете.

В сущности, ничего необычного в появлении подобной литературы нет. Всюду и везде были и будут дилетанты, склонные к сомнительным сенсациям и псевдооткрытиям, якобы переворачивающим наши представления о мире (ныне это математики, отменившие древнюю историю) [69] . Там, где есть частные издательства, и опубликовать любую рукопись предельно просто, ежегодно выходят книги такого сорта. Нередко они пользуются успехом у мещанской аудитории, ибо она всегда предпочитает изложению строго проверенных фактов завлекательные рассказы (отсюда любовь толпы к людям типа Ираклия Андроникова или М. М. Герасимова). Привыкшие к этому ученые смотрят на упражнения дилетантов довольно спокойно и чаще всего игнорируют их.

У нас дело обстоит сложнее. Сперва возможностей печататься у дилетантов не было, а потом, когда обстановка изменилась, они неожиданно нашли поддержку у серьезных ученых, занимающихся естественными и точными науками. Этот альянс уже опасен, и приходится задуматься, чем же он вызван.

Одна из причин успеха интересующей нас литературы заключается, видимо, в судьбах общественных наук в СССР. Ученые-естественники не раз наблюдали, как за короткий срок по сигналу свыше историки меняли интерпретацию крупнейших по значению событий на диаметрально противоположную. «Царская война, затеянная ради нужд торгового капитала», превращалась в «Отечественную войну вольнолюбивого русского народа против французских захватчиков», «освободительное движение горцев против николаевской колониальной политики» — в «диверсию турецкого агента Шамиля в тылу великого старшего брата». У читавших все это складывалось впечатление, что история не наука, а только набор фактов, которыми можно манипулировать то так, то эдак.

С другой стороны, в своей собственной сфере естественники убеждались, что самое невероятное на первый взгляд объяснение какой-либо проблемы оказывается порой наиболее правильным. Крылатой стала фраза Нильса Бора о безумных идеях, способствующих решению главных загадок бытия [70] . Все вместе взятое и привело к намерению обновить гуманитарные науки. Да, — говорили наши доброжелатели, — у вас — историков и археологов — накоплено порядочно фактов, но этого мало. Для широких обобщений нужна и смелая творческая мысль, призванная и истолковать всю сумму материалов и заполнить имеющиеся в них пробелы. — Звучит это неплохо. Но поглядим, во что это выливается на практике. Я не могу подробно анализировать ни одну из трех названных проблем — это потребовало бы много места и ряда специальных экскурсов в самые разные области знания. Остановлюсь лишь на системе доказательств в книгах об Атлантиде, космических пришельцах и о прочем в соотношении с методами исследования, выработанными за сотни лет гуманитарной мыслью.

Начну с Атлантиды. В IV веке до нашей эры в диалогах «Тимей» и «Критий» философ Платон рассказал, что двенадцатью тысячами лет раньше за Гибралтаром находился обширный материк. Обитатели его достигли очень высокого уровня культуры. Они умели плавить и ковать железо, медь и олово, золото и серебро. Население страны насчитывало пять-шесть миллионов и жило в городах. У Атлантиды были владения в Ливии и в Европе. После упорной борьбы за господство над миром между атлантами и предками афинян разразилась катастрофа, и материк погрузился под воду.

Как надо воспринимать это сообщение? Подчеркнем, что Платон лишь передает рассказ Крития, который в свою очередь в возрасте десяти лет якобы слышал его от своего девяностолетнего деда, ссылавшегося в свою очередь на давнюю беседу с Солоном (VII—VI века до нашей эры), получившим эти сведения от египетских жрецов [71] . Уже эта длинная цепочка заставляет усомниться в точности многих деталей. Ученик Платона Аристотель считал легенду об Атлантиде чистой ложью, но кое-кто в нее поверил.

То, что время от времени происходит опускание каких-то частей суши, бесспорно. Более спорно, что такие процессы в катастрофических масштабах продолжались на памяти человечества, но и это не исключено. Следовательно, первый вопрос, подлежащий выяснению, — есть ли на дне океана в пределах досягаемости примитивных судов участки, сравнительно недавно покрытые водой? Ответ на этот вопрос дадут нам только геологи, палеогеографы, океанологи. Другой вопрос — могла ли существовать цивилизация столь развитая в столь глубокой древности? Этот вопрос в компетенции историков и археологов. Проблема, как видим, должна исследоваться комплексно, что вряд ли под силу одному человеку. Между тем защищать реальность Атлантиды взялся не историк, не археолог, не геолог, не океанолог, а химик Н. Ф. Жиров, выпустивший две книги — популярную брошюру и толстую монографию. Вторая, снабженная огромным аппаратом сносок, имеет подзаголовок «Основные проблемы атлантологии» [72] . Речь идет — ни много ни мало — о создании целой новой науки.