Чтение онлайн

сказала:

— Глеб! Ты будешь играть... ты никуда не уйдешь!

— Нет! — ответил он и, резко отстранив ее руки,

пошел к вьиходу. Вся команда застыла в изумлении. У

ворот стадиона Глеба догнала высокая девушка с

сережками и взяла его под руку.

Игра продолжалась. Глеба заменили «запасным» —

Сережей Поздняковым. Наташа с трудом сдерживала

душившие ее слезы.

Игра, как и следовало ожидать, окончилась победой

гостей.

Глава пятая

Казалось, утро было обычным: прозвучал гудок,

возвещая начало работы. Нарастая и ширясь, заполнил

цех низкий гул включаемььх электромоторов, бойкая

разноголосица станков.

Но для Наташи это утро было необыкновенным. Она

впервые сама встала к станку.

Где твердое, налитое силой плечо Глеба, где

искрящиеся смехом, но внимательные глаза его?

Наташа вспомнила недавнюю размолвку. Как

странно вел себя Глеб! Бросил игру. Подвел команду, весь

завод. И потом к нему подбежала та... с сережками!

Нет, это неслыханная подлость! Пусть та красивее,

пусть! Но нельзя же так невнимательно... так жестоко

относиться к девушке, с которой много проведено

вечеров, много говорено горячих слов...

Наташа сердито передернула плечами, будто

сбрасывая с себя груз неприятных воспоминаний. «Много

слов говорено... Вот именно, много слов». А настоящая

любовь — Наташа читала не раз — не терпит

многословия.

«Бывают слова, похожие на падающие по осени

листья: они красивы, но мертвы», — вспомнила она где-

то прочитанное. Да, бывают... Она больше никогда не

заговорит с ним, не взглянет на него, никогда!

260

Наташа до боли сжала рукоятку суппорта. От этих

мыслей ее одиночество сейчас казалось еще ужасней.

Хотелось уйги куда-нибудь в темный угол, в раздевалку

что ли, и долго-долго плакать...

Наташа прикусила губ»у. По цеху, гордо закинув

назад голову, шла та, что тенью встала между ней и

Глебом.

— Иван Григорьевич велел, — сказала она, — с

сегодняшнего дня выписывать наряды не на Бакшанова, а

еа вас. Как вас звать-то?

Голос ее был официально-холодный, а в глазах

сквозило надменное выражение.

Наташа, с ненавистью взглянув на ее длинные

тонкие пальцы, державшие карандашик, громко ответила:

— Наташа!

И вдруг, еще раз внимательно глянув, как забегал

по бумаге карандашик секретаря начальника цеха,

пришла в какое-то безотчетно-злорадное настроение.

— А вас как звать? — спросила она, отбрасыва.я

назад непокорную прядь волос.

— Валентина.

Наташа выпрямилась, в глазах пробежала озорная

волеа:

— Вот что, Валентина, маникюр — маникюром, а

под ногтями все-таки надо чистить!

Валентина задрожала от острой обиды. Она хотела

оскорбить Наташу, закричать на нее, но, поиграв

бровями, сказала, понизив голос, почти прошипела:

— А Глеб все-таки гуляет со м.ной!—и медленно, с

достоинством пошла по цеху. Только сережки метались

и прыгали у покрасневших ушей, выдавая кипящую

ярость Валентины.

Наташа вставила шершавую заготовку валика и,

закрепив ее, пустила станок. Резец мягко взял первую

стружку, за ней вторую, третью... Потом Наташа

остановила станок, проверила скобой толщину валика по

всей его длине и вьшула готовую деталь.

Горячий валик обжигал руки, но она держала его,

сверкавшего чистой белизной обнаженного резцом

металла, как в детстве, бывало, держала пойманную

птицу, дивясь и радуясь теплу ее тела, частому перестуку

крохотного сердца и своей власти над трепетавшим от

страха существом...

261

Да, то была первая деталь, сделанная Наташей

самостоятельно, — первая ласточка!

И с тем же чувством восторга, с каким в детстве

выпускала она на волю птицу, Наташа положила валик

в ящик для готовых деталей. Торопясь снова испытать

это необыкновенное чувство, Наташа вставила в станок

нов»ую заготовку. Она вытачивала уже десятый валик и

все еще не верила, точно ли ею, Наташей, сделаны они

без посторонней помощи.

Первым человеком, кто поздравил Наташу в этот

знаменательный для нее день, оказалась Аннушка.

Аннушка подошла к Наташе и легонько обняла ее

за плечи:

— Счастливо работать, девочка!—и, будто

застеснявшись своего порыва, круто повернулась и торопливо

зашагала к конторке.

Все это произошло столь быстро и внезапно, что

Наташа не успела поблагодарить ее.

^ От молочно-белой эмульсии, в которой купался

резец, тянуло чем-то одуряюще приятным, стружка

сбегала ровной и тонкой змейкой.

— Наташа!—услышала она звонкий голос. — Я вас

еле докричался.

Наташа повернула голову. К ней подходил невысокий

паренек в темносинем чистеньком комбинезоне, из

бокового кармана которого выглядывал хорошо

отполированный штангенциркуль. У него были светлые, как лен,

волосы. Большие, широко расставленные серые глаза

глядели весело и доверчиво.

— Давайте познакомимся,—сказал он, густр

покраснев, и протянул ей руку. — Зайцев. Но все зовут

меня просто Яшей.

Отвечая ему, она невольно улыбнулась: это мягкое

имя удивительно подходило к его облику.

— Во-первых, поздравляю вас, Наташа, с первым

днем самостоятельной работы. В старину в такой день

токарь напивался до чортиков!

— Спасибо. Значит, вы предлагаете мне проделать

1го же самое? — ответила Наташа, следя глазами за