Чтение онлайн

– Извините, мистер Уилсон, но я предпочитаю не вмешиваться в дела отца.

Бейли взял лежавший рядом с машинным телефоном блокнот, написал на чистой странице несколько цифр, вырвал и подал Юми.

– Если вдруг почувствуете, что эти дела вас все же как-то касаются, вот мой домашний телефон. Если меня не будет, и ответит кто-то еще, просто скажите, что вам необходимо поговорить с Джимом. Это мое... второе имя.

Она смотрела на бумажку, словно бы не желая брать ее, затем вдруг спрятала ее в свою книгу.

– Я сохраню это. Только вряд ли воспользуюсь.

Она потянулась к ручке дверцы. Бейли взял ее за руку. Кожа была очень нежной и гладкой наощупь.

– Спасибо вам за беседу. Наверное, вам лучше не передавать нашего разговора отцу.

Она скользнула быстрым, тревожным взглядом по его лицу, резко отвернулась, выбралась из машины и пошла прочь. Он провожал ее взглядом, пока она не вошла в магазинчик, затем неохотно запустил двигатель и покатил назад, в Лос-Анджелес.

BETRAYAL [Предательство]

Вернувшись домой, Юми нашла отца за тем занятием, за которым в течение многих лет так часто видела его: он сидел за столом, уставившись в экран компьютера. Она почла за лучшее не мешать, вышла на двор и читала до самого заката, пока небо из голубого не превратилось в багровое. Тогда она вернулась в купол отец сидел все в том же кресле, стуча все по той же клавиатуре.

Подойдя, она встала рядом, помня, что он просто не может работать, если за ним наблюдают. Она стояла молча, и через несколько секунд отец заметил ее присутствие.

– Что?
– Казалось, он лишь невероятным усилием смог сосредоточиться на ней.- Чего тебе, Юми?

– Я собираюсь поесть. Тебя еда не заинтересует?

– Э-э, да. Я освобожусь через несколько минут.

Юми давным-давно узнала на опыте, что это может означать любой временной промежуток - от часа до целых суток. Она осталась стоять, где стояла, отказавшись в кои-то веки подчиниться молчаливому приказу убраться. Перечить отцу - от этого холодело в животе и даже дрожали руки... Но если она сейчас сдастся, то неизбежно будет злиться на себя, будет испытывать стыд за себя, а это куда хуже.

– Знаешь,- сказала она,- мне думается, что, если ты вправду собираешься с понедельника лечь в больницу, то, наверное, пожелаешь выделить хоть немного времени, чтобы побеседовать. Ты ведь говорил, что именно для этого просил меня приехать.

Он поднял на нее искренне изумленный взгляд.

– Конечно, мы сможем побеседовать. Только вначале я должен закончить с этим.- Он кивнул на экран.- Это чрезвычайно важно.

Они рассматривали друг друга, оба сбитые с толку, точно звери двух разных пород.

– Ты работаешь для проекта "ЖС"?
– спросила Юми. Не в ее обычае было расспрашивать отца, но беседа в машине Ричарда Уилсона что-то такое сдвинула в ее душе.

– Да, именно так.

Она сохранила спокойствие на лице, демонстрируя отцу маску притворной скромности и невинности, перенятую от матери.

– Ты уже столько лет тратишь на этот проект так много времени... Наверное, ты огорчен его провалом.

Он резко отнял руки от клавиатуры. Движение было так резко, что напомнило Юми о ковбоях, выхватывающих "кольты" из кобур.

– Кто сказал, что проект провалился?
– Тон его был резок; на скулах заиграли желваки.

Юми почувствовала себя так, точно ткнула палкой свирепого зверя.

– Твой сегодняшний гость, мистер Уилсон, говорил что-то такое. Когда подвозил меня до магазина.

– Уилсон...- Готтбаум издал короткий резкий смешок.

– Он сказал, что руководство "Норт-Индастриз"...

– Они совершенно не в курсе происходящего. И тому есть причина. Проект потенциально опасен - возможны нежелательные применения. И уж во всяком случае он не провалился.

Значит, Уилсон был прав - отец что-то скрывает. Конечно же, отец все эти [?] обосновал; он всегда так уверен в своей правоте; он же всегда лучше знает, как будет лучше для всех и каждого... Удивительно, что он вообще хоть что-то ей сказал. У него это само вырвалось - совсем как если подсечь человека под коленки, он не сможет удержаться на ногах.

Интересно, много ли он еще скажет?

– Знаешь,- сказала Юми, все еще притворно-сдержанная и робкая,- я никогда толком не понимала, в чем суть этого проекта.

Он подозрительно покосился на нее. Понятно. Невидимый барьер снова на месте.

– И не нужно.- Он помолчал, точно повторяя про себя это утверждение и сожалея о нем.- В такие вещи тебе не нужно вмешиваться. Понимаешь?
– Он пристально посмотрел на нее.

– Конечно, отец.- Она почтительно склонила голову; покорная женщина, во всем полагающаяся на авторитет мудрого человека... А интересно, не напоминает ли это ему о его невесте, выглядевшей так наивно и смеренно, но на поверку оказавшейся едва ли не жестче его самого. Только одна она умудрилась пробраться сквозь его оборону и кое-что украсть у него: любовь, время, гены - и напоследок, даже некоторую толику его денег.

А отец снова повернулся к монитору.

– Если ты не возражаешь, я все же закончу дела.

– Разумеется, отец.- Она отступила назад.

По дороге на кухню она прошла мимо обеденного стола. На столе лежала плоская черная папка и еще какая-то штука, не больше мужского бумажника. Компад, поняла она, сложенный клавиатурой к экранчику форматом примерно с почтовую открытку. Она приостановилась, думая, откуда это все могло взяться, и догадалась: Ричард Уилсон забыл, когда отец велел ему убираться.

Юми оглянулась - отец опять был поглощен работой. Она тихонько взяла со стола имущество Уилсона, крадучись, ретировалась в свою спальню и заперла дверь.

Она устроилась, скрестив ноги, на лоскутном одеяле, которое она сшила себе 15 лет назад, повертела в руках компад, поколебалась и отложила в сторону, не желая совать нос в личные записи Уилсона. Однако черная папка - совсем другое дело. Раскрыв ее, она взглянула на титульный лист.

На секунду она растерялась. Вот здесь, в ее руках был ответ на тот самый вопрос, на который отказался отвечать отец. Всю свою жизнь слышала она брошенные мимоходом упоминания о "ЖС", но никогда прежде ей не представлялось случая понять смысл услышанного.