Чтение онлайн

– Юми! Где ты была?

Они тут же почувствовала свою вину, точно отец способен был читать ее мысли, либо каким-то образом подслушал звонок. Он был настолько всеведущ,- порой казалось, что для него нет ничего невозможного.

– Я спускалась в магазин,- ответила она, удерживая на лице маску скромности и тщательно скрывая свои чувства.

– Зачем?
– Он, не отрываясь, смотрел на нее.

Юми почувствовал себя непроходимой дурой - даже не догадалась что-нибудь купить... Так вот и стой теперь перед ним с пустыми руками...

– Просто захотелось прогуляться.

– Что ж, рад, что ты, наконец, вернулась. Мы уезжаем.Он бросил в чемодан поверх бумаг что-то из одежды.- Тут кое-что произошло. Я связался с моими друзьями из "Крайоник Лайф". Мне нужно лечь в больницу в Лос-Анджелесе не завтра, а еще сегодня. Если мы выедем через 15 минут, я как раз успею по пути забросить тебя в аэропорт. Я взял тебе место на рейс, отлетающий к Гавайям сегодня, в семь вечера.

Она безучастно взирала на него. Так всегда: сколько бы ни старалась она предсказать заранее его настроения и требования, он всякий раз выкидывал такое, отчего она терялась и цепенела.

– Что случилось?
– спросила она.- Это из-за твоего рака?

– Рака?
– Он, казалось, был сбит с толку; затем в нетерпении покачал головой.- Нет, дело совершенно в другом.

– Что-то случилось в той лаборатории?
– Хотя сейчас воскресенье, люди внизу часто работают сверхурочно.

Он махнул рукой.

– Нет времени все это обсуждать. Извини.- Он отвернулся к той компьютерной системе, что все еще работала, и принялся отключать ее, бросив через плечо:

– Пожалуйста, собирайся не медля.

Она спустилась в одно из кресел, заваленных бумагами. Теперь понятно, почему она постоянно чувствует себя ребенком рядом с отцом - он всегда обращался с ней, как с ребенком.

– А что, если я не готова к отъезду?

Он медленно обернулся, прокручивая ее слова в голове, пытаясь уловить их смысл.

– Это дом - мой,- раздельно, слово по слову, сказал он, взирая на нее, как на безнадежную дуру.- А ты, Юми, моя гостья. Вчера ты подписала документ, в котором отказалась от всех прав на собственность. И не имеешь никаких оснований оставаться здесь после моего отъезда.

Она тихо, с отвращением, фыркнула.

– Конечно, конечно, ты прав. Я действительно, как ты сказал, не имею никаких оснований. Твое жилье, твоя жизнь, тебе и решать, а чего бы ни хотела я - все вздор.- она поднялась и направилась в свою комнату.- Так что ты не беспокойся, я буду готова вовремя. Я не смогу вынести, если заставлю тебя ждать отец.

Unloaded Zone

Ехали молча. Молчание это просто выгрызало все изнутри. От него судорожно подводило живот, болела голова и хотелось совершить что-нибудь очень решительное - пнуть отца, заорать, распахнуть дверцу и выпрыгнуть из машины на ходу... Но Юми подавляла эти желания и сидела, уставив невидящий взгляд в окно, стараясь не думать ни о чем.

Что же касается Готтбаума - если молчание ему и досаждало, он этого не показывал. Он умело вел машину на большой скорости, следуя, видимо, им самим составленному расписанию. К середине дня они достигли LAX.

Остановившись в разгрузочной зоне, отец поставил машину на тормоз и посмотрел на Юми. Ей показалось, что в его глазах на секунду появилось нечто этакое; какое-то неосознанное чувство - возможно, даже минутное сожаление.

– Прошу прощения за то, что приезд не доставил тебе большего удовольствия,- сказал он.

Она еще секунду вглядывалась в его лицо, точно для того, чтобы убедиться, вправду ли он что-нибудь чувствовал. Но под давлением ее внимания он вновь стал самим собой. Суровые морщины на его лице стали глубже, и он отвел взгляд, покосившись на часы в приборной панели.

Так и есть. Он покончил с ней и теперь хочет только поскорее уйти.

– Наверное, я никогда больше не увижу тебя,- сказала она с трудом.- Хотя все еще не верится, что ты собираешься... сделать то, о чем говорил.

Отец пожал плечами.

– В конце текущей недели увидишь в новостях мой некролог.

Юми теребила ткань своего платья.

– Ты проводишь меня до терминала?
– Она наперед знала, что отец откажется, но пусть сам прямо скажет об этом...

– Извини,- сказал он,- я не могу.

Она взяла с заднего сиденья свою сумку, бросила ее на колени и обхватила руками. Тут ей подумалось: а что, если она вдруг заорет:

– А ну вылазь, ублюдок, из своей е...й машины, обними и поцелуй меня на прощанье, как все нормальные люди!

Она отворила дверцу.

– До свидания отец.

– До свидания, Юми.- Рука его потянулась к рычагу передач.

Она выбралась из машины, и звучно хлопнула дверцей. Машина тронулась с места, отворачивая от обочины. Неужели он действительно вот так просто уедет?

Его машина пристроилась к потоку экипажей и уже через 10 секунд скрылась из виду.

Reasonable Doubts [Небеспочвенные сомнения]

Злая, как черт, широкими размашистыми шагами, с бледным лицом и до скрипа стиснутыми зубами они прошла к аэровокзалу и остановилась у первого попавшегося таксофона. Злобными, резкими тычками набрала номер. На этот раз без всяких опасений.

– Шерон Уилсон?
– спросила она, услышав в трубке женский голос.

Последовала некоторая заминка.

– Нет. Это - Шерон Бейли.

Только спокойствие. Юми прижалась лбом к холодной металлической стенке телефонной будке.

– Но вы - жена Джима, я узнаю ваш голос. Я уже звонила вам.

Снова пауза.

– А кто говорит?

– Это Юми.- И тут она поняла, в чем дело.- Ваш муж назвался фамилией Уилсон - наверное, потому, что считал необходимым скрыть, кто он на самом деле. Он работает в отделе безопасности, ведь так? Но, пожалуйста, скажите ему, что я звоню. Я уверена, он захочет поговорить со мной.

Женщина нервно засмеялась.

– О, понимаю.

– Он дома?

И вновь пауза.

– Нет. Он звонил еще раз. Он где-то на прибрежном шоссе, все еще старается наладить машину. Видите ли... вы меня извините, но если дело касается... безопасности, мне, наверное, не следует вмешиваться.

Юми была воспитана в уважении к желаниям других; так, чтобы не быть навязчивой и никого не оскорбить. Мать называла это вежливостью, отец же принимал такое отношение к себе как должное и единственно верное. Но здесь, у таксофона, Юми было так обидно и больно, что она не в силах была считаться с другими людьми.