Чтение онлайн

– Тот, кого ты считал мёртвым, сумел ухватиться за край жизни. Теперь он идёт по твоему следу, преисполненный жаждой мести...

– Что? Кориэль жив?!
– вскричал Кинн, брызгая слюной.
– Да ты всё врёшь, тварь! После такого он не мог выжить!

– Его жизнь спас волшебник, - потусторонним голосом ответил Гармил.
– Сейчас он сопровождает твоего брата и во всём помогает ему.

– Волшебник, - прошептал Кинн, как-то сразу во всё поверив. В горле у него пересохло - впрочем, скорее от выпивки, чем от испуга. При всех своих недостатках Кинн был очень храбрым - хотя его самоуверенность и храбрость могла превратить в недостаток.

– Его имя Энмор Кровеглазый, - прогудел Гармил, - его можно узнать по красным глазам. Скоро они явятся сюда. На этом всё, Кинн Нодер. Моё дело - предупредить. Решай свои дела сам...

Сказав эти слова, фигура сжалась и уменьшилась, полы плаща превратились в чёрные мембранные крылья, капюшон - в уродливую мордочку с торчащими острыми ушами. Стремительно хлопая крылышками, летучая мышь вылетела в открытое окно, оставив Кинна наедине со своими мыслями.

Мыслями, прямо сказать, нерадостными.

Посидев некоторое время, играя желваками, Кинн решительно соскочил с кровати, зашарил по комнате в поисках сапог и шпаги. Надев всё это, он зашагал к двери. На пороге остановился и поднёс к глазам левую руку. На среднем пальце посвёркивали два маленьких квадратных аметиста.

– В следующий раз тебе повезёт меньше, братец, - усмехнулся Кинн и вышел из комнаты.

Его отец стал первым советником короля, когда Кинну было двенадцать. В первый раз отправляясь в столицу, граф Нодер взял мальчика с собой. Во время остановки в Винкаре они, конечно, останавливались в гостинице, а не в 'Заходи, не бойся!', но Кинн успел услышать разговоры об этом местечке, и хорошенько их запомнил. Он всегда был очень любознательным мальчиком, вот только папа этого не ценил. Так, например, полгода назад Кинн хорошо изучил законы Тонского Королевства, и выяснил, что ещё во времена жестокой королевы Авильнайи был принят указ, по которому наследник осуждённого дворянина не лишался титула, привилегий и имущества, если способствовал следствию. Поэтому, когда графам Шегонскому и Эрметилнскому понадобилась помощь, Кинн тут же предложил свои услуги. Отношения с отцом у него давно уже были хуже некуда, а тут ещё появился этот ублюдок, для которого отец загорелся желанием отрезать хороший кусок своих - а значит, и Кинна - владений. Действовать следовало быстро. Пришлось многое подтасовать, кое-кого запугать - тут уж Кинн в подробности не вдавался, всем занимались его более влиятельные друзья - зато теперь дело в шляпе. Совсем скоро он станет графом Нодером, и, возможно, за свои услуги даже получит место в королевском совете... Только сначала надо убрать Кориэля. Он бы занялся этим сам, но дожидаться братца нет никакого желания. Лучше поручить это кое-кому из местных постояльцев, из тех, кто никогда не промахивается и не задаёт лишних вопросов.

Думая об этом, Кинн неторопливо спускался по лестнице в зал, где всё ещё пили, ели, играли в карты, пели и дрались знаменитые на весь Винкар наёмные убийцы.

20 сентября (утро)

Только утром измученные и уставшие Энмор и Кориэль добрались до Винкара. Они ехали без остановки всю ночь, различая дорогу благодаря белым верстовым столбам. Этих столбов Энмор насчитал тридцать, и был уверен, что ещё долго запомнит этот путь. Он никогда не думал, что Западный тракт такой тряский и неудобный. Когда конёк поравнялся с первыми домами Винкара, путешественники соскочили на землю и дальше пошли пешком, ведя его в поводу. Соловушка (так звали коня), шёл устало, но послушно, причмокивая пушистыми губами и шевеля ушами. Висельник, всю ночь мирно продремавший на плечах хозяина, весьма бодро вышагивал рядом с Энмором, задрав хвост трубой и угрожающе шипя на местных кошек, выглядывающих из подворотен. А вот Энмор и Кориэль двигались еле-еле. Все мышцы у них болели, и со стороны они походили не то на горьких пьяниц, не то на демонов, завладевших человеческими телами и не очень понимающими, как этими штуками пользоваться.

Ни тот, ни другой не заметили, как следом за ними, ловко и почти бесшумно скользя по крышам домов, спешит маленькая фигурка, обладающая не только парой внимательных глаз, но и парой заряженных пистолетов. Она следила за Энмором и Кориэлем от самой заставы, ни на минуту не сомневаясь, что именно они ей нужны. 'Рыжий парень и волшебник с красными глазами, - так сказал её ночью тот важный дворянин.
– Плачу вперёд, но учти: если ты не справишься, я об этом узнаю, и тебе несдобровать'.

Дильмари кивнула. Ей было уже двадцать лет - серьёзный возраст для сильфов, которые становятся взрослыми в тринадцать. Вот только в своё время ей не повезло: какой-то негодяй перебил ей крылышки мушкетной пулей, позарившись на письма, которые она несла. Дильмари так и не узнала, кто был разбойником - потеряв крылья, она упала на землю и лишилась чувств, а когда очнулась, разбитая и ограбленная, то поняла, что с этого момента о службе в Воздушной почте пришлось забыть. Хорошо ещё, что она, как и все сильфы, обладала ловкостью и острым зрением, что в конце концов и позволило ей получить ту профессию, которой она промышляла сейчас.

Среди наёмных убийц Винкара Дильмари была не самой дорогой. Заносчивый дворянчик с двумя кольцами на одной рукой явно предпочёл бы кого-нибудь поимпозантнее, но для того, чтобы нанять Чёрного Рея или Одноглазого Снатти, у него золота не хватило. Попытался он обратиться и к незнакомке, что пила в одиночестве за соседним с Дильмари столиком, но та даже не взглянула на него из-под своей чёрной шляпы с перьями, и лишь промолвила глухо, что не интересуется такой работой. Чушь собачья, подумала тогда Дильмари. Ведь совсем недавно она сама слышала, как незнакомка спрашивает у хозяина, где можно купить хорошую аркебузу, так как свою собственную потеряла, как она выразилась, 'из-за одного чудака'. В общем, когда дворянчик отвернулся от девицы в шляпе, Дильмари поймала его взгляд и многозначительно улыбнулась, показывая один из своих пистолетов. Через минуту они уже обо всём договорились.

– И запомни: чтоб никто не узнал, что ты действовала по моей наводке, - потребовал он. Уже полез за деньгами, но тут загадочно улыбнулся и сорвал со своей руки перстень.

– Это тебе за работу, - заявил он. Дильмари посмотрела на кольцо. Оно было тонким, изящным, из гладкого сияющего золота, украшенное большим квадратным камнем приятного лилового цвета.

– Ну уж нет, - услышала она свой голос.
– Думаешь, я хочу, чтоб меня загребли, когда я буду продавать перстень Нодеров?

Лицо молодого человека злобно скривилось, и в этот момент он из почти красавца превратился в почти урода.

– Можно подумать, я должен тебя учить, - фыркнул он.
– Я прекрасно знаю ваши штучки. Вытащить камень и расплавить само кольцо, а потом продать слиток и аметист разным ювелирам - несложная задача. Бери, пока я не передумал.

Дильмари протянула руку и взяла кольцо. Чудная работа, подумала она, ещё раз посмотрев на него. Будь оно чуть поменьше, сама бы носила. Сжав его в кулачке, она снова подняла глаза на Нодера:

– Ещё, - потребовала она. Молодой человек сверкнул глазами:

– Да ты в своём уме? Я дал тебе достаточно!

– За одного - да, - холодно ответила Дильмари.
– Но ты просишь у меня избавиться от двух. Твоего брата, - она выразительно покосилась на оставшееся у Кинна кольцо, давая понять, что он её не обхитрил, - ты уже оплатил. Но мне нужны деньги за красноглазого волшебника.

Краем глаза Дильмари заметила, что девица в шляпе очень уж медленно опустила свою кружку обратно на стол. Небось, услышала про цену, и пожалела, что сразу не согласилась, ехидно подумала Дильмари. Поздно, голубушка, теперь это дело моё.

– Ладно, - поколебавшись, согласился Кинн.
– Тридцать пито.

– Пятьдесят.

– Сорок.

– Сорок пять.

– Идёт, - сквозь зубы процедил Кинн, и они ударили по рукам.

И вот теперь Дильмари балансировала на старой, рассыпающейся под ногами черепице, еле сдерживая ругательства. Потому что всю ночь она следила за западной заставой города, ожидая, пока эти двое появятся со стороны Тирлтона, как сказал ей заказчик. А вот теперь они появились, но ей от этого было не легче. Потому что на дворе уже было утро. А жители Винкара (даже обитающие в такой дыре, как эта окраина) лояльно относились к преступлениям, только совершаемым при свете луны, но никак не солнца. Потому что, знаете ли, надо всё-таки соблюдать приличия. И Дильмари была уверена: если она выстрелит сейчас, то её могут поймать стражники, которые наверняка околачиваются где-нибудь неподалёку (ночью они старались даже не появляться на улицах). И если они обнаружат у неё кольцо Кинна... о том, что будет дальше, Дильмари решила не думать, потому что она вообще считала, что думать надо только о хорошем.

Внезапно её нахмуренный лобик разгладился, а на тонких губах расцвела улыбка. В голову пришло решение, да такое простое, что Дильмари не понимала, как она не дошла до этого раньше. Хотя, если задуматься, в прошлый раз использование этого способа прошло не очень гладко, и наверняка Тильм до сих пор на неё сердится... Ладно, попытка - не пытка. Ловко спрятав пистолеты за пояс и прикрыв их своим пончо, сильфида выскочила на то, что когда-то было мостовой, прямо перед усталыми путниками.

– Добро пожаловать в наш прекрасный город, господа, - с улыбкой сказала она, склонившись в изящном поклоне. Обе мишени уставились на неё во все глаза - и явно не потому, что раньше никогда не видели сильфов. Скорее, их поразили её слова о прекрасном городе. Тем более что в ответ на них откуда-то из дворов раздался грохот, а сразу за ним - многоголосые ругательства на цветистом диалекте Юга Тонского королевства, плавно переходящие в крики и удары разными подручными средствами.