Чтение онлайн

— Ну и что же? Он носится как ветер. За ним не угонишься и от него не уедешь, — усмехнулся Краснов и, надвинув на глаза шапку, задремал.

Вечерело. Добрались до посёлка. В посёлке темно, только в конторе Едва мерцают свечи. Краснов послал Юру узнать на электростанцию, в чём дело, а сам пошёл в кабинет начальника прииска. Юра вошёл через запасной вход. Молодой парень сидел верхом на локомобиле и накручивал на предохранительный клапан резиновую полосу из автомобильной камеры. Он закрывал красное мокрое лицо локтем и, ругаясь, торопил:

— Да скорей же, черти. Прорывает, не удержать.

— Держи, Ванька. Держи, сейчас…

В дверях мелькнула шинель Павлова, и Его высокая фигура остановилась против парня, у самого локомобиля.

— Уйди к… матери, — заорал истошно парень, — Вырвет резьбу, ошпарит, как псину… — И, увидев, что тот продолжает стоять, толчком ноги отбросил Его с помоста.

Павлов встал у стены. Принесли прокладку. Парень набросил на голову телогрейку и наклонился над клапаном.

— Ванюша, осторожней. Пропадёшь, Если вырвет, — тихо проговорил машинист, подавая ключи.

— Да мне-то что? Вот ты подальше… — Парень повернул гайку. Клубы пара вырвались к потолку.

Укатает парня, как пить дать. Видно, заключённый. Одно слово — и всё, пожалел Колосов парня.

Пар свистел уже не так свирепо. Парень Ещё повозился немного и радостно заорал: —Кончики… Давай огонь в топку…

Кто-то распахнул двери. В завесе пара показался человек. Он нёс на лопате красные угли. В топке вспыхнуло пламя. Протянуло ветерком-сквознячком, и всё стало видно. Парень всё Ещё продолжал крепить. У стены так же недвижимо стоял Павлов. Стрелка манометра тихо поползла вверх.

— Давай включай! — крикнул парень. Включили рубильник, вспыхнул свет. Парень вытер рубахой лицо и улыбнулся. Но тут Его взгляд упал на начальника Дальстроя. Он сразу обомлел.

— Вы? Значит, это я вас так? Гражданин начальник…

— Всё починил? — спросил Его тот совсем незло.

— Ага…

— Вас могло ошпарить, гражданин начальник. Парень не намеренно, — заступился за него машинист. — Да в такой горячке, не приведи господь под руку попасть…

— Правильно, гоните всех к чёртовой матери, кто сунется. Тут сердце прииска, — перебил Павлов и, не попрощавшись, вышел.

Парень обрадованно пояснял:

— Вот же подвернулся, сатана. Надо же так! Я-то, братцы, подумал: всё, крышка…

…Павлов встал из-за стола и вынул часы. Было четыре утра.

— Теперь отдохнём, — проговорил он устало, снял доху со стены и бросил в угол. — Хорошо бы кружку чая и кусок хлеба. Может, найдётся. — Его глаза остановились на начальнике прииска, молодом лейтенанте.

Тот растерянно топтался и украдкой поглядывал на Краснова.

— Может быть, ко мне? Дома дирекции нет. Так что, Если нет других причин, милости прошу.

— А что, у тебя много свободного места?

— Хватит на всех. Четыре комнаты, кухня. Тепло. Просторно.

— Это что, белый домик в пять окон? Семья велика? — Павлов снова поднял глаза на лейтенанта, и Его брови поползли вверх.

— Вдвоём с женой. Так что не беспокойтесь.

— А отдельная свободная комната найдётся?

— Совсем маленькая, в бараке. Жду начальника буровзрывных работ с семьёй.

— А где у тебя живёт горнадзор?

— Да как сказать. Прииск новый. Так, по уголкам…

— Ну вот что, лейтенант. Спать мы будем тут, но ты немедленно переберёшься с женой в комнату барака. А в домике разместишь семью и горнадзор. Когда устроишь других, сделаешь и себе квартиру…

— Когда перебираться? — совсем растерялся лейтенант.

— К утру. Ну, спокойной ночи. — Павлов стал устраиваться на полу. — Краснов, давай устраивайся рядом, поместимся, да и ты с краю, — кивнул он Колосову и лёг.

— Я принесу матрацы, одеяла, — захлопотал лейтенант, не зная, как себя вести.

— Поздно. Надо спать.

— А чай?

— Утром.

Начальник прииска тихо вышел. Павлов закрыл глаза. Краснов подбросил в печку дров, выключил свет и лёг.

Юра не спал. Чёрт знает что за человек этот Павлов. Получил пинка и хоть бы что. Ни за что ни про что выставил начальника прииска из квартиры. Хоть бы старого колымчанина, а то такого же чекиста, присланного наркомом…

В свете печи было видно суровое лицо. Брови Павлова шевелились даже во сне. Он спал чутко и открывал глаза от любого шороха. Краснов спал крепко.

Колосов, кажется, только задремал, как раздался грубый голос Павлова:

— Ну всё, отдохнули, пора и за дело.

Юра открыл глаза.

Павлов уже вынимал из саквояжа полотенце и зубную щётку. Краснов натягивал гимнастёрку.

Хорошо, что бригадиром назначили Кротова, а не жулика, как это было принято на приисках. Он сумел пристроить Сергея в баню. Для такого слабенького паренька работа в забое была бы невыносима. Огорчало одно — Тагирова оставили с бригадой.

Белоглазов в глубине души всё же надеялся на Колосова. Ребята помогут в беде. Ну, в крайнем случае, скажут Краснову, тот пристроит куда-нибудь в разведку шурфовщиком. Там можно быть полезным, не думать о куске хлеба и работать почти по специальности.

Ещё в Магадане он понял, что в лагерях произошли коренные изменения в отношениях к заключённым, и не только к осуждённым по пятьдесят восьмой статье, но и к бытовикам. Формой перевоспитания стал только труд и режим, а мерой поощрения — питание.

Лагерная администрация в слово «забой» вкладывала какой-то особый смысл, и Анатолий пошёл на работу с чувством насторожённости.

Навстречу колонне тащилась лохматая лошадёнка с бочкой воды. Ёе ребра выпирали, как каркас на обвисшей палатке, а ноги скользили по обледеневшей крутой дороге. Лошадь падала на колени, мотала головой и скалила зубы. Молодой цыган стоял на задке и немилосердно нахлёстывал Её концами вожжей.

— Что же вы делаете, гражданин? Зачем так с животным? — не вытерпев, окликнул Его Русинов.