Чтение онлайн

— Ну?! — не выдержала она.

— Нет в крепости твоего Васи. Пострадал во время шторма. Увезли в Поти в госпиталь.

У девушки на глаза навернулись слезы.

— Не кручинься, душа моя! Все, что не делается — к лучшему!

— Ты не понимаешь! — выкрикнула мне в лицо.

Резко развернулась и пошла прочь. Я двинулся в обратном направлении, выглядывая юного махинатора. Заметил, что он крадется параллельным курсом. Сделал ему незаметный знак следовать за мной. Вышел к укромному месту. Парень, взволнованно дыша, примостился на корточках рядом. В тени, чтобы не заметили сновавшие по аулу горцы.

— Как тебя величать?

— Устин я. Семенов. Сын Тихона.

— Ты вот что, Устин Тихонович, должен будешь сделать. Ночью выведешь лекаря из аула и двинетесь по Каштановой щели. Шагайте по осыпи, чтобы не оставлять следов. Доберетесь до реки вдоль ручья. Там вас в засаде будет ждать отряд моряков.

Я быстро прутиком нарисовал план в пыли. Стер его ногой.

— Забоится Никодим Станиславович. Робкий он. Даром, что на лодке плавал по морям-океанам.

— Не на лодке, а на военном корабле! Ты ему скажи, что нормально все выйдет, вас прикроют. Если будет погоня — а она будет обязательно — с ней поеду. И буду свистеть громко — вот так, — я показал. — Услышите свист, прячьтесь. Лучше на дерево повыше забирайтесь. И ждите, пока погоня пройдет мимо.

— Не залезет лекарь, — усомнился Устин.

— Залезет! Жить захочешь, не так раскорячишься, — процитировал я неизвестный этому миру мем.

Прав я оказался. Не в том смысле, что лекарю пришлось раскорячиться, а в том, что все прошло как по маслу. Когда на утро поднялась тревога из-за пропажи лекаря и мы отправились в погоню, следов беглецов не сыскали. Даже свистеть не пришлось. Черкесы, с моей подачи, поскакали не в том направлении. К побережью. Решили, что только таким путем могли сбежать рабы. А лекарь с Устином тем временем пробирались параллельном курсом. Вышли, уверен, благополучно к отряду, поднявшемуся по реке и затаившемуся у впадения ручья в Туапсе. Мои дела на этой речке были закончены.

— Ушли! Ушли! — сокрушался старейшина, заезжая в аул бок о бок со мной.

Меня обвинить ему духу не хватило. Да и «какие ваши доказательства»? Мои люди джигитовали вокруг нас — вот лучшее свидетельство моей невиновности! На Северном Кавказе только так и делаются дела.

— Кто-то еще из аула пропал? — притворяясь простачком, осведомился я.

— Мальчишка! Ивась! Ууу, шайтан…

— Зато ты при деньгах остался! — успокоил я тамаду.

Он смотрел на меня со злым прищуром.

— Да не кручинься, старинушка! Хочешь денег еще заработать?

Тамада печально кивнул.

— Продай мне пороху на то серебро, что мне отдал.

— Подмоченный порох с корабля взяли, — вздохнул честный горец. — Самодельный устроит?

Я удивился. Кто-то раньше не приходил в голову вопрос, откуда черкесы берут столько пороха, чтобы сплошь и рядом палить холостыми?

— Неужто сами делаете?

— Делаем! — подтвердил тамада. — Серу карачаевцы привозят. На уголь пережигаем тонкие деревца, которые между сосен растут.

— А селитра?

— Из растений добываем.

— Это как? — изумился я.

— Есть у нас серая травка с колосом. А в нем черные ядрышки. Сушим ее и смешиваем с соломой из овечьих загонов. Потом перемалываем. Неплохо получается.

Мне сложно было поверить, что горцы допетрили до столь сложной технологии, как производство пороха из растительного компонента. Впрочем, и не верить оснований не было. Порох хоть и не в избытке, но был. Достаточно оглядеться вокруг: все с ружьями бегали. А турки-торговцы — тю-тю. Все меньше и меньше кочерм прибывало из Османской империи. И все меньше и меньше рабов отправлялось на невольничьи рынки…

Мои размышления прервал громкий голос. Кто-то несся на знакомом «кабардинце», вопя во все горло:

— Зелим-беееей!

Цекери! Этот несносный и любимый парень не стал меня дожидаться. Как услыхал о моем возвращении, полетел во всю прыть дареного мной коня!

— Зелим-бей! — подергала меня за рукав Коченисса. — Нужно поговорить.

[1] В воспоминаниях разных авторов встречаются упоминания о том, что черкесы, выручив деньги или получив от русских серебро за сведения о готовящемся набеге, всегда закапывали монеты в землю. Боялись светиться с деньгами. Народ жил по-простому: напасть на счастливчика могли запросто.

Насчет смекалки при избавлении от рабства. В показаниях выбежавших и выкупленных каких-только не обнаружишь ухищрений для обретения свободы. Наш топ — история казацкого сына Моисея, подкупившего черкеса, чтобы тот его выкрал и доставил на русскую территорию (1841 г.).

[2] Строго говоря, такого титула тогда не было. И Г. В. Розен, и Е. А. Головины были командующими Отельным Кавказским корпусом, главноуправляющим гражданской частью и пограничных дел в Грузии, Армении и Кавказской области. Но в частных разговорах их называли наместниками.

[3] Генерал Г. И. Филипсон вспоминал, что в бытность на Кавказе Головин любил подремать во время докладов.

Вася. Поти-Тифлис, июль 1838 года.

Дорохов уже бы в паре шагов от Тамары, когда с удивлением отметил, что больше не раздается храп Бахадура. В следующую секунду Руфин застыл. Почувствовал на шее холод лезвия ножа, а сзади услышал страшный гортанный хрип безъязыкого алжирца. Через мгновение хрип сменила пародия на смех. Руфин нашел в себе силы чуть повернуть голову. Понял, почему Бахадур так веселился. Позади алжирца стоял Вася. Рука Васи сжимала штык, острием упиравшийся в горло пирата. Вся троица замерла. Никто не понимал, что делать и что вообще может последовать за всей этой странной ситуацией.

— Бахадур! — Тамара встала рядом, положила свою руку на руку алжирца.

Бахадур кивнул, предупреждая девушку, что слышит её и слушается.

— Вася, опусти штык! — Теперь Тамара приказала Милову. — Пожалуйста.

Не понимая, как это происходит и почему он так послушен голосу и словам девушки, Вася исполнил приказ. При этом осознавал, что так нужно, что Тамара со всем разберётся и отведет беду.

— В следующий раз, Руфин Иванович, — Тамара продолжала говорить спокойным голосом, — я не смогу уже остановить Бахадура! В следующий раз вы попросту даже не сможете приблизиться ко мне! — после чего коротко приказала, кивнув на дерево в метрах семи от себя, рядом с которым полыхал костер, давая достаточное освещение. — Бахадур!

Алжирец тут же метнул нож в указанное дерево. Тот полетел со свистом и глубоко вошел в ствол. Вася не удержался от восхищения, присвистнул.

— На моей памяти, Руфин Иванович, — продолжала девушка, — Бахадур ни разу не промахнулся. Я вас очень прошу, пожалуйста, не стоит больше испытывать судьбу.

— А я ведь тебя предупреждал, Руфин! — раздался голос Лосева.

Дорохов, наконец, нашел в себе силы, развернулся, посмотрел на Тамару.

— Пожалуйста! — повторила девушка.

Дорохов коротко кивнул. Быстрым шагом покинул место чуть не разыгравшейся драмы. Вскоре исчез в темноте.