Чтение онлайн

— Спасибо, Вася! — поблагодарила Тамара.

Вася опять не смог ответить. Только кивнул. Тут раздался требовательный гортанный клекот Бахадура.

— Что? — спросила Тамара.

Бахадур начал жестикулировать, указывая на Васю.

— Ааааа! — улыбнулась Тамара.

— Что? — спросил подошедший к ним Лосев, явно изнывавший от любопытства.

— Он спрашивает тебя, Вася. Как ты смог к нему подкрасться так бесшумно и так незаметно? И с холодным оружием, судя по всему, хорошо управляешься.

— Обучен, — пожал плечами Вася. — С ножом еще лучше. И с топором. Показать?

Тамара объяснила. Бахадур опять бросился семафорить руками.

— Просит показать.

— Это мы запросто!

Вася подхватил топор, которым рубили дрова для костра. Взвесил в руке. И метнул его в дерево с торчащим ножом Бахадура. Топор воткнулся как родной.

— В детстве баловался. Научился. Была бы чурка сосновая без сучков, развалил бы броском.

Бахадур снова зашипел.

— Он хочет, чтобы ты, пока мы едем, показал ему свои навыки.

— Только при одном условии! — Вася осмелел.

— Говори! — улыбнулась Тамара.

— Он научит меня так же метать свои хитрые железки! Я уже кое-чему и сам обучен, — похвалился Милов и элегантным движением метнул штык. Вошел четко. Рядом с топором.

Тамара перевела. Бахадур выслушал. Потом молча протянул руку Васе. Вася пожал. Все выдохнули. Лосев даже рассмеялся.

— Ну, ты, Девяткин, мастер! Давайте спать! — предложил.

— А Руфин Иванович? — забеспокоилась Тамара.

— Голубушка, Тамара. Пусть проветрится. Ему много чего нужно в голове освежить! К утру, думаю, справится! Не волнуйтесь!

Но утром Руфина так и не оказалось на месте. Хотя его стреноженная лошадь стояла вместе с другими.

Позавтракали. Собирались. Тут он и появился. Выглядел хорошо. В том смысле, что шел бодрой уверенной походкой, взгляд спокойный, форма идеально сидит, сапоги вычищены. Все застыли в ожидании.

Дорохов подошел. Остановился. Заговорил твердым голосом.

— Тамара Георгиевна! Бахадур! Друзья! Я позволил себе вчера неслыханную низость, за которую меня нельзя извинить. Тем не менее, я смиренно прошу у всех вас прощения. И прежде всего у вас, Тамара Георгиевна. Не надеясь его получить, я все-таки хочу вас уверить, что выполню свои обязательства и доставлю вас в целости и сохранности в Тифлис. И поверьте, я не дам упасть и волоску с вашей головы, и, если будет нужно, умру, вас защищая.

— Руфин Иванович! — Тамара засияла. — Спасибо большое! Для меня честь слышать такое признание. И прошу вас, забудем о вчерашней ночи! И зовите меня, как прежде, просто Тамарой.

Бахадур после этого опять издал радостный клекот, подошёл к Дорохову, пожал ему руку, уважительно выпятив губу. Можно было ехать.

Тамара с алжирцем тронулись. Лосев подошел к Дорохову.

— И от меня низкий поклон, Руфин. Что смог, что нашел в себе силы. А что касается меня с Васей… Вася?

— Что?

— Ты что вчера ночью делал?

— Так спал без задних ног! Солдатская шинель — теееплая… А что? Случилось чего? Я ничего и не видел!

— Нет, слава Богу! Ничего не случилось! Не было ничего!

Лосев и Вася помчались вперед, оставив Дорохова в одиночестве. Руфин присоединился ко всем только через час.

Дальнейшее путешествие уже ничто не омрачило. Наоборот. Прошло с каким-то безудержным весельем. И тон опять задавал Дорохов. Но теперь уже по просьбе Тамары, рассказывая веселые истории, светские сплетни и забавные анекдоты без своих обычных закидонов. И выглядел при этом умным и милейшим человеком.

Иногда позволял себе читать стихи собственного сочинения, звучавшие несколько двусмысленно после случившегося на первом бивуаке:

Оставь, красавица, сей пагубный кинжал:

Он вырван из груди зарезанного друга;

На нем печальная начертана услуга

И имя, кто его мне смертью завещал!

Тамара заливалась смехом. Дорохов конфузился.

На привалах Вася и Бахадур отходили в сторону. Учили друг друга своим приемам. Вася, одолжив у Лосева кинжал, показывал спецназовские способы тихого скольжения и гарантированного снятия часового. Бахадур — броски любого железа из любого положения. Куринец и Дорохов лишь охали, глядя на эти фокусы.

— Он сказал, — шепнула Тамара Васе уже на подъезде к Тифлису, — что ты самый талантливый ученик из всех, с кем ему пришлось столкнуться. И что совсем скоро ты может будешь метать ножи даже лучше, чем он!

Вася закашлялся.

— Жди подарка! — загадочно улыбнулась Тамара.

Коста. Соча, середина июля 1838 года.

Все аулы вдоль реки Соча почему-то гуртом назывались по названию реки. Как ориентировались горцы, не понятно. Жили тут преимущественно убыхи, за исключением прибрежных селений. Там каждой твари по паре — и шапсуги, и турки, и джигеты. Весь край держал в кулаке княжеский род Берзег во главе с Хаджи Исмаил Догомуко Берзегом.

С ним у меня отношения не сложились еще со времен штурма мыса Адлер. Во мне он видел расходный материал в своих политических играх. Ему больше по сердцу был Белл. А посему на гостеприимство сочинских селений рассчитывать не приходилось. Враждебно настроенные убыхи — такие противники, что врагу не пожелаешь. Самые резкие, самые непримиримые, а порой и самые бесчестные. Слышал я историю, как один ухарь зазвал знатного шапсуга в гости, привез в убыхский аул и продал в рабы хозяину, который их принимал. Прямо в кунацкой бедолагу раздели, лишив коня, оружия и, главное, свободы.

Поэтому мой отряд оставался настороже и двигался ускоренным маршем туда, где нас примут с распростертыми объятиями. В селение покойного князя Гассан-бея. К его младшему сыну Курчок-Али, моему кунаку, собрату по тайному обществу всадников и человеку, которому я обязан своим счастьем. По слухам, он мирно разошелся со старшим братом по поводу наследства и жил от него поблизости.

Я торопился. Прекрасно понимал, что каждый день, проведенный в заключении, может стоить жизни любому пленнику с корвета «Месемврия». Как ни уговаривал меня Цекери задержаться в долине Вайа, как ни соблазнял прекрасным местным белым вином, я был непреклонен.

— Еще успеем навестить твой аул. Сперва мое дело, потом гулянка. Как наши планы насчет переправки людей к хакучам?

— Прибывают люди. Ранней осенью вывезем первую партию. Если другие роды племени Вайа не помешают.

— А что с ними не так?

— Народ гоайе или племя Вайа разделен на 17 родов. Мой, Пшикуи, считай, у тебя в кармане. Меня уже признали вождем! — сказал гордо Цекери и подбоченился.

И тут же стрельнул глазами на Кочениссу. Я заметил, что девушка ему приглянулась. Он не упускал случая похвалиться перед ней, чтобы произвести впечатление. Но прекрасная черкешенка все его намеки на молодечество игнорировала. Она решила ехать с нами на юг. Поближе к Поти, как я понял. Что она задумала делать дальше, я пока не догадывался.